Помощница Его Величества - Дарья Верескова

Я лишь покачала головой, не веря, что на это купилась.

Я же всегда видела, что леди Лаэрт воспринимала Отбор как игру, как вызов. И вполне возможно, таким образом она распаляла соперничество ещё сильнее…

— Мио, — Каэлис вновь подошёл, вставая вплотную, и заправил за ухо выбившуюся прядь моих волос.

Это ничего не меняет.

— Я не могу, — наконец произнесла я, собравшись с силами. — Я хочу, чтобы мой мужчина радовался тому, что рядом со мной. Чтобы я приносила ему не страдание, а радость. И сама хочу чувствовать то же самое.

— Дай нам шанс. Я сделаю сотни шагов навстречу, но ты должна захотеть сделать хотя бы один. Ты уже отказалась от меня, даже не пытаешься. До слов Тавиена я не мог и представить, что ты хоть что-то чувствуешь ко мне. — Он говорил шёпотом, но с напором, продолжая целовать меня в лоб, в нос, в губы…

Словно с каждой секундой всё отчётливее чувствовал, что я не соглашусь.

— Ты прав, — прошептала я в ответ. — Я не хочу бороться. Ни за эту роль, ни за место в этом дворце, который я сейчас почти ненавижу. Я бы боролась за тебя, но не тогда, когда ты сам этого не хочешь и открыто это признаёшь. Не после того, что ты сказал.

Я отступила на шаг, потом ещё на один, сгорая под его испепеляющим взглядом, чувствуя, как всё внутри сжимается. Но потом резко встряхнула головой, заставив себя собраться.

Каэлис перевернул весь мой мир, но я не хотела разрушать его.

— Когда ты будешь выбирать невесту… знай, что с феромоном Барбары что-то не так, время от времени у нее появляется чужой. Она скопировала мой феромон, я не знаю как, и доказать этого тоже не могу. Но я хотела, чтобы ты знал.

Я уходила в тягостном молчании.

Глава 43. Последнее испытание

— Королевская семья примет своё решение касательно Великой Принцессы Зеновии Николетты сразу после последнего испытания, — Николас Хаул выглядел задумчивым и даже недовольным. — И затем моё пребывание во дворце тоже завершится.

Значит, суд состоится в тот же день, что и моя встреча в таверне с профессором Роувилем.

Мы с волком сидели в одной из анфиладных комнат, выстроенных по оси, где огромные, богато украшенные двери и арки располагались друг напротив друга, создавая роскошную торжественную перспективу.

— Не хотите уезжать? — наклонив голову, спросила я, не представляя себе дворец без ищейки.

Его Высочество доверял Николасу, возможно, как никому другому в этих стенах, и других союзников у него не было. От этой мысли становилось тяжело — от сочувствия и от осознания, что вскоре и мне предстоит покинуть дворец. Он доверял мне, открылся.

— Будете скучать? — спросил он с насмешкой. — Я до сих пор не могу до конца поверить, что это действительно была Великая Принцесса. Да, у неё было больше всех мотивов, и только у неё одной — средство… Знаете ли вы, что сразу после смерти графа Арвеллара она сумела провести через Совет закон, над которым работала год. Граф блокировал его. Впервые за всё время их совместного «правления» они голосовали по-разному, и при той поддержке, что стояла за каждым из них, Совет не смог прийти к согласию.

— Где она сейчас?

— В своих покоях, под стражей. Решение огласят в зале Совета, и выбирать будут уже меру наказания. Хотя я слышал, Зеновия собирается оспаривать свою вину…

Недовольство не покидало лица Николаса Хаула.

— Что насчёт тех двух ритуалов для отвода глаз? Почему один из них был новым?

— Ритуалы отвода глаз на этих сигарах никогда не проводились во дворце. Ими занимались независимые маги в городе, вероятно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Мы не знаем, кто именно накладывал оба ритуала, но, скорее всего, Зеновия Николетта воспользовалась им впервые, когда вносила сигары во дворец, а затем повторила, с приглашённым магом — уже после того, как применила яд. Она полагала, что яд вступит в конфликт с ритуалом.

В этом была своя логика, многие зелья действительно вступали в противодействие с ритуалами. Вряд ли Зеновия могла у кого-то спросить, действует ли прежний ритуал, ведь это сразу вызвало бы подозрения.

— Теперь, когда вы завершили расследование убийства графа Арвеллара, вы могли бы заняться поисками матери Тавиена и остаться во дворце.

Острый взгляд волка тут же вцепился в меня.

— У вас есть идеи?

— Да — честно призналась я. — У меня нет никаких доказательств, только интуиция…

— Не знаю, оставит ли кронпринц Тавиена при дворе. Это слишком рискованно. Всё равно что стоять у обрыва — рано или поздно он узнает правду о том, кем является. И кто знает, какие люди будут рядом с ним в этот момент. С учётом характера Его Высочества у него будет немало врагов…

Мы проговорили ещё какое-то время, обсуждая в основном фигуру «отца» Тавиена и мои мысли касательно того, кто являлся его матерью. Сейчас к поискам фигуры «отца» были подключены все силы королевской гвардии, а границы проверялись с особой тщательностью.

* * *

Возвращаться в крыло участниц и видеть их счастливые лица после свиданий совсем не хотелось. Особенно теперь, когда я призналась всем, что «слухи» Арисы были выдумкой. Новость вызвала ошеломляющую реакцию, но взгляды обратились не к Арисе, а к Барбаре.

Той, что не отрицала эти слухи всё это время.

На удивление, она повела себя дерзко, ответив: «А разве любая из вас отрицала бы такие слухи?» — и довольно переглянувшись с Арисой. Меня Барбара по-прежнему игнорировала, но многие заметили моё ужасное настроение после свидания — слишком резкий контраст с восторженным блеском в глазах других девушек. Позднее я слышала шепотки о том, что я единственная, кто унизился до того, чтобы обсуждать подобное с Его Высочеством.

Зато соперничество между участницами взлетело до невиданных высот. Каждая вспоминала мельчайшие проявления внимания со стороны принца, выискивая в них скрытый смысл. И каждая девушка получила серьезный подарок на последнем свидании.

Изображал ли он свой интерес? Значило ли это хоть что-то? Или всё это было игрой, за которой стояло лишь политически выгодное решение — выбрать женой принцессу Иштавара?

Меня девушки по-прежнему не воспринимали всерьёз и даже не скрывали этого, уверенные, что следующее испытание я провалю. А я вдруг подумала, что если бы Барбара рассказала, скажем, Коре о моих чувствах к Каэлису и о нашем с кронпринцем более близком общении, другие участницы могли бы объединиться против меня, хотя бы на время,