Ненастоящая принцесса - Надя Смирнова

— О, простите, Ваше Высочество, — баронесса присела в изящном реверансе, — сегодня чудесная погода для прогулок, не правда ли?

— Да, весьма неплоха.

Софи уже привыкла к важным дамам Миэлния, которые, лишь перемолвившись с ней парой фраз в случае необходимости, старались удалиться как можно скорее. Софи улыбнулась баронессе и пошла дальше, но та не воспользовалась возможностью и догнала её.

— Вы куда-то собираетесь? — поинтересовалась она, качнув локонами, уже чуть тронутыми серебром.

— Да, я иду… — Софи быстро прикинула, куда же она может направляться: к стене? Шахте? Домам рабочих? — в больницу. Я хочу посмотреть местную больницу и её условия.

— Принцесса, которая всегда помнит о своём народе, — по-доброму улыбнулась баронесса, — позвольте проводить вас.

Софи неуверенно кивнула. Все же лучше уж какое-то общество.

— Вы знаете, где местная больница?

— Нет, но мы можем у кого-нибудь спросить.

Баронесса ловким движением руки подозвала проходящего мимо мальчика и попросила его провести их до больницы. Путь был не близкий, и баронесса всеми силами пыталась развлечь Софи разговорами, а та, ставшая в очень подозрительной, терялась в догадках, что же нужно этой женщине.

— Я заметила, что вы совсем не общаетесь со здешними девушками, — как бы между прочим, произнесла баронесса, — вы могли бы найти подруг среди них и скрасить свои дни. Почему вы избегаете их?

Почему вдруг такой вопрос? Что ей движет? Только ли любопытство? Софи медлила, обдумывая ответ, но так и не нашла в нем подвоха. Она вспомнила об Ольге, сестре Александра, которая имела здесь солидный круг подруг и её высокомерный взгляд.

— Нет, я их не избегаю. Скорее они меня…

— Простите, понимаю… — баронесса помолчала и продолжила, понизив голос, — я вас так хорошо понимаю… Сама когда-то оказалась в чужой стране, среди чужих людей в столь юном возрасте.

— Правда, — у Софи проснулось любопытство, — почему же так получилось?

— Я вышла замуж, — просто ответила баронесса, — и приехала сюда. Нет, не сюда, конечно же, а в Королевскую деревню, и там меня не встретили с распростёртыми объятиями; местные девушки считали, что я увела у них завидного жениха и строили козни… — баронесса сморгнула, вспоминая минувшие дни, — но это, конечно же, было давно.

Софи молчала, обдумывая её слова. Когда-то эта смелая и властная баронесса была такой же неуверенной девушкой. И ненавидеть можно не только принцессу.

— Иногда я мечтала, как уеду домой, брошу барона и все, и уеду…

— Но потом все наладилось?

— Да, конечно, — баронесса улыбнулась, — всегда все налаживается… Не сразу, но все же налаживается. Иногда для этого нужно просто сделать первый шаг самой…

Софи, приободренная её словами, взяла баронессу под руку и принялась слушать её рассказы о первых месяцах жизни в Миэлнии: местами грустные, а местами весьма забавные. Она даже не заметила, как они добрались до больницы.

Софи наконец нашла себе занятие и теперь коротала время не в комнате, а с самого утра уходила в местную больницу или школу. Рабочие и простые люди по началу смотрели на неё с любопытством и недоверием. Они никак не могли взять в толк, почему эта странная принцесса предпочитает проводить время, ухаживая за больными, коих было совсем немного, или читая детям книжки, а не в обществе светских дам за вышиванием и игрой в карты и на рояле. Но с каждым днем она им нравилась всё больше и больше.

Софи тоже нравилось чувствовать себя полезной, и раз уж к государственным делам её не подпускают, то и лесть к ним она не будет, а то, что все ищут, они могут искать годами и ничего не найти, ведь ищут они совсем не там.

Баронесса Ушинская после той их прогулки не докучала принцессе своим обществом, но иногда заговорщицки подмигивала Софи или брала её за руку и провожала до комнаты. Она рассказывала ей о себе и о дочери, живущей теперь при дворе в Югорте, и Софи живо вспомнила девушку, сопровождавшую Агнес в поездке. Софи была рада этим милым проявлениям дружеской симпатии, но в то же время была довольна, что они случались нечасто.

Александр почти каждый день встречал её у больницы и провожал до дома. Они мило беседовали, но Софи держалась напряжённо и скованно, ожидая подвоха каждую минуту. Все было мило именно потому, что не могло быть живо, весело, задорно и непосредственно, как это было когда-то раньше.

Софи честно призналась себе в том, что уже начала сомневаться, было ли это раньше вообще или, быть может, ей только приснилось. Почему же теперь в его обществе она чувствует себя так скованно, натянуто и быстрее старается удалиться и закрыть дверь? А после, лежа в кровати без сна, мечтает увидеть в карих глазах озорные искорки, чтобы они оказались совсем близко, и губы ощутили прикосновения других губ.

Однажды, возвращаясь из больницы одна, Софи решила еще немного прогуляться и исследовать