Душа моей души. Такие разные родные - Анна Глушкова

За годы совместной жизни Софи хорошо изучила своего мужа и была уверена, что самое страшное для него в отношениях — это предательство. Он слишком порядочен, сейчас трудно найти таких мужчин, но именно этим он и привлек Софи в первую очередь. Она могла ему доверять. Если он что-то говорил, то для него было делом чести выполнить это. Он был надежный.

Она, конечно, ревновала его, такой уж у нее темперамент, но в глубине души всегда знала, что он ей изменять не будет. Для него это недостойное поведение, неприемлемое. А вот теперь, наблюдая, как он смотрит на эту девицу, которую в первый раз видит, Софи поняла, что в его взгляде сквозит восхищение. На нее он так не смотрел никогда.

Софи всегда старалась хорошо выглядеть не только из-за своей профессии, но и потому, что понимала, их разница в возрасте рано или поздно даст о себе знать, и ей не хотелось, чтобы муж ее стеснялся, хотелось, чтобы он гордился ею. И он гордился. Софи не раз ловила в его взгляде эту гордость за нее, когда они вместе выбирались на какое-нибудь мероприятие.

Ему нравилось, что в свои сорок она выглядит, ничем не хуже многих молоденьких девчонок. И он никогда не жалел денег на ее косметические процедуры, занятия йогой и многое другое. Но гордость за нее — это не то же самое, что восхищение.

Теперь Софи это точно поняла, и обманывать себя у нее уже больше не получалось. Их брак под угрозой и, если с Элли что-нибудь произойдет, все окончательно рухнет. Как же тяжело все это держать в себе! Ведь рассказать кому-нибудь об этом, значит подписать себе приговор, а она все еще надеется на лучшее.

Можно ли считать это нападение на Элли нарушением их с Марибэль договора? Ведь она обещала сама отдать ей дочь, когда придет время, но под этими словами Софи подразумевала, что Элли вырастет, станет взрослой девушкой. И тогда они поговорят, Софи предложит ей пожить у бабки, пообщаться с ней, объяснит, что та оставит ей все свое богатство в наследство, если Элли подыграет ей.

Софи хотелось верить, что Элли поймет ее и сама захочет пожить во Франции. Но все это было самообманом. Теперь Софи совершенно точно знала, что ее дочь никогда не захочет оставить своих австралийских родственников. Она слишком привязана к семье и никакие богатства не соблазнят ее уехать отсюда. Что же делать? Выхода Софи не видела совершенно.

* * *

— Очень уютный дом, — Айне с интересом разглядывала обстановку в доме Лео, — все такое…

— Уютное, — насмешливо подсказал ей брат.

Они переглянулись и рассмеялись. Дом Лео действительно очень подходил под это определение. Мягкие тона отделки, коврики, занавески вместо жалюзи, множество фотографий в рамках на стенах. Даже лестница на второй этаж была выстлана ковровым покрытием. Все это вместе создавало ощущение милого дома, в котором живет многодетная семейная пара, а не молодой парень-холостяк.

— Это мамина работа, — ухмыльнулся Сэм, — когда Лео купил этот дом, заниматься обстановкой ему было некогда, он сразу улетел на съемки, поэтому попросил маму обустроить все к его приезду. Ну и, собственно, вот.

Так и получилось, что вместо современного молодежного интерьера у Лео теперь милый уютный домик для пенсионеров. Но Лео так и не смог сказать маме, что это не совсем то, что он хотел. Боится обидеть ее, поэтому продолжает жить, как в старой доброй сказке, и, мне кажется, уже даже привык к этому.

— А мне нравится, — решила Айне, — все эти современные интерьеры какие-то безликие, пустые что ли. Ощущение, что ты не дома, а в офисе или еще хуже — на выставке. А здесь сразу видно, что каждая вещь на своем месте и подобрана со вкусом и любовью.

— А вот Линде здесь не нравилось, — задумчиво проговорил Сэм, — хотела все кардинально изменить.

— Это все, конечно, замечательно, — раздался от входа голос Дэна, — но мне уже нужно ехать в участок, а перед этим хотелось бы все-таки выяснить все подробности. Почему у меня такое ощущение, что мне забыли сообщить о чем-то очень важном? Сэм, ты хотел мне все объяснить, ну так давай, начинай.

— Давайте пройдем на кухню и там все обсудим, — Сэм виновато посмотрел на брата и первым прошел в сторону кухни.

Когда все расселись за обеденным столом, повисло неловкое молчание. Было заметно, что Сэм пытается подыскать правильные слова, чтобы начать рассказ, но удается ему это с трудом. Дэн не выдержал и начал задавать вопросы, чтобы поскорее прояснить ситуацию.

— Я так понял, что вы уже были знакомы раньше, верно? — вопрос был ко всем сразу.

— Да, — Сэм прямо посмотрел в глаза брату, — но это долгая история. И, я боюсь, ты в нее не поверишь. Но сразу хочу сказать, мама с папой в курсе, так же, как и Лео.

— То есть, я единственный в семье, кому забыли сообщить об опасности, угрожающей Элли?

— Не забыли, — вздохнул Сэм, — просто, ты ведь не веришь во все сверхъестественное, а в этой истории его навалом. Началось все еще в январе, когда моя дочь случайно открыла портал в другой мир.

— Что, прости? — Дэн даже руку к уху приложил, выражая этим крайнюю степень недоверия, — ты меня, что разыгрывать сейчас решил? Неудачное выбрал время.

— Да не разыгрываю я, — раздраженно ответил Сэм, — говорил ведь, не поверишь. Да это сейчас и не важно.

— Да неужели? — саркастически вопросил Дэн, — а что тогда важно?

— Важно то, что благодаря этому, мы познакомились с Ай… Нэлли и ее братом. А от них узнали о том, что моей дочери грозит опасность. Не перебивай, — остановил он брата, видя, что тот опять собрался прокомментировать его слова, — я и сам собьюсь.

Нэлли и Рэм — из другого мира, а здесь они для того, чтобы спасти мою дочь. У Элли большой магический потенциал, но ей нужен наставник, и Нэл согласилась стать ее наставницей.

К тому же, Нэл сразу заметила, что на Элли стоит метка темной колдуньи. Мы пришли к выводу, что это бабка Софи. Она хочет забрать Элли к себе и инициировать ее, сделав ее своей наследницей, как по темной магии, так и вообще по всему остальному.

На мне тоже обнаружили следы темного колдовства, а именно приворота, но это сейчас не важно. Важно то, что старуха начала действовать и