Наше темное лето - Ханга Э. Павел

моей стажировки в качестве журналиста-криминалиста, — объяснила я, прикусив нижнюю губу и сдерживая нервное дыхание. Я начинала третий год в колледже и хотела попробовать себя в этой области, но чтобы помочь журналисту-криминалисту, мне нужно было написать довольно убедительное портфолио и сопроводительное письмо.

— Если мы его раскроем, — начал Томас, а я сжала губы в тонкую линию и стала ждать. — Я не хотел бы, чтобы кто-то другой писал об этом, — сказал он тихим голосом, и я с облегчением выдохнула.

10

Томас

Кинсли приоткрыла губы, прислонившись спиной к книжной полке. Она выглядела удивленной моими словами. Даже облегченной. Возможно, в глубине души я тоже был облегчен, потому что не мог скрыть улыбку. Меня пугало, как легко я терял контроль над собой в ее присутствии. Сохранять дистанцию было не так просто, как я думал, когда она все время была прямо у меня под носом. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, жаждущее одного прикосновения к ее гладкой коже. Кинсли покраснела и затаила дыхание, глядя на мою шею. Я должен был прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

В момент слабости я наклонился к ней, пока наши глаза не оказались на одном уровне, и нежно прикоснулся губами к ее губам. Это было глупо, но я все равно сделал это. Она затаила дыхание, ее глаза расширились, и я позволил улыбке появиться на моих губах. Она пахла клубникой и ванилью, и я хотел только одного — чтобы мои простыни пахли ею. Ею. Блядь.

Я наблюдал за ней и за ее реакцией на мои действия. За тем, как она раздувала ноздри, морщила нос или закатывала глаза. Она была очаровательна. В один момент грубая и злобная, в другой — краснеющая. Я сжал кулаки, а потом снова расслабил их. Я знал, что должен отступить; такой был план, но, возможно, почти пять месяцев отталкивания — это все, что я мог вынести. Может, мне просто нужно отпустить и посмотреть, что будет, но ответственная часть моего мозга кричала на меня из темного угла моего сознания. Поэтому я выдохнул с разочарованием и сделал шаг назад.

Я был удивлен, когда Кинсли дотянулась до меня, схватила край моей футболки и потянула меня назад. Ее глаза светились, и мой взгляд скользнул на ее приоткрытые губы. Она выглядела чертовски соблазнительно. Прежде чем я успел снова начать об этом слишком много думать, я наклонился, провел пальцами по ее мягким волосам и опустил голову на один уровень с ее головой. Мои руки спустились с ее волос к талии, и я почувствовал, как она задрожала, прижавшись ко мне.

— Томас? — голос моего брата раздался с другой стороны двери, и мы оба замерли. — Кинсли с тобой?

Я ударился лбом о полку над головой Кинсли.

— А что? — пробурчал я, обратив взгляд к двери.

— К ней пришел гость, — ответил он, и мы с Кинсли переглянулись в недоумении. — Девушка с вечеринки, — добавил Коннор через мгновение. Я поднял бровь, глядя на нее, а она разблокировала телефон и прошептала.

— О, черт. — Мой брат снова постучал. — Так она с тобой? Я не мог ее найти.

Я посмотрел на Кинсли.

— Она с тобой? — спросил я, все еще держа руку на ее талии.

— Ну, ты должен знать, — прозвучал ответ Коннора с другой стороны двери, и Кинсли засмеялась.

— Мы приехали меньше суток назад, как ты уже успела завести друзей?

— Похоже, я более симпатична, когда ты не привязан ко мне. — Наши короткие вздохи смешались друг с другом.

— Это оскорбление, Сэйдж? — спросил я, уголок моего рта поднялся в улыбке, когда я вспомнил о прошлой осени в колледже. Когда мы были только вдвоем.

— Не знаю, — она пожала плечами, поправляя прическу. — Это так? — Она отстранилась от меня и поспешила к двери, оставив меня смотреть ей вслед. — Извини, — сказала она моему брату, выходя из комнаты в коридор и закрывая за собой дверь.

Я вздохнул и опустил голову на книжную полку. В комнате вдруг стало холодно и пусто. Я подошел к кровати и открыл ящик тумбочки. Письмо, которое я вчера показал Кинсли, лежало на верху стопки бумаг. Только сегодня утром, когда я нашел угрожающую записку на кухонном столе, мне пришло в голову сравнить почерки. Я прочитал имя на конверте, стиснув зубы. Джошуа Роудс не был человеком, которого кто-то хотел бы видеть своим отцом. До исчезновения моей матери он был хорошим, но очень занятым отцом. После этого он был просто занят. Всегда на первом месте был бизнес. После того, как мне исполнилось восемнадцать, некоторые вещи на время изменились. Он начал брать меня с собой на свои деловые вечеринки, чтобы я заводил связи и знакомился с людьми. Он хотел оставить мне свою фирму. По крайней мере, так он говорил, но Джошуа Роудс слишком любил свою работу, чтобы просто передать мне фирму.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его истинные намерения. Была компания, которую он хотел объединить со своей, и это слияние предполагало, что я женюсь на дочери владельца. Браки по расчету в XXI веке, я покачал головой. Меня пугало то, что я некоторое время соглашался с этим. Я позволял ему манипулировать мной почти год. Затем, когда я начал четвертый год в колледже, я посетил свой старый курс по истории Америки во время одной из свободных пауз. В ряду передо мной сидела девушка. Я помню, что сказал профессору какую-то ерунду, и она повернулась ко мне с холодным взглядом, который по сути говорил мне, что я несу чушь — я это знал, но все равно спорил с ней до конца урока, только чтобы посмотреть, как она морщит нос каждый раз, когда я говорю что-то, что ей не нравится. Это было очаровательно. С тех пор я ходил на этот урок только для того, чтобы быть рядом с ней. Мне нравились наши споры, даже слишком. А потом отец лишил меня и этого.

Я стиснул челюсти, взял письмо и в тысячный раз открыл конверт. Я перевернул бумагу между пальцами и положил ее на лист рядом с вчерашней запиской.

Это письмо, адресованное моему отцу, было причиной, по которой я оказался здесь. Я изучил форму букв, и на моих губах появилась улыбка. Интересно. Теперь мне оставалось только выяснить, почему человек, который хотел заманить сюда моего отца, хотел, чтобы мы исчезли.