Портрет содержанки - Ника Черри

— Решила от меня поскорее отделаться? — ухмыляется он. — Неужто настолько не понравилось? — приближается, словно хищник, загоняющий добычу в угол.

Прижимаю к себе платье, пытаясь прикрыться. Сердце грохочет в груди. Адреналин заглушает все окружающие звуки.

— Н-нет…

Признаться честно, сегодня было даже немного приятно. Совсем чуть-чуть.

— Ничего, потерпишь, — заявляет он, отмахиваясь о меня, кажется разочарованно.

— Но в договоре… — замолкаю на полуслове под суровым мужским взглядом.

— А ты что юрист? Любой договор можно обойти, найти лазейки, девочка. Ты мне приглянулась, хочу тебя оставить.

— Но я… — хотела сказать, что хочу домой, но не решилась перечить. Вид у этого мужчины опасный.

Я не боюсь физической расправы, но его связи могут попортить жизнь моей семье. До сих пор бросает в дрожь, как вспоминаю слова Родиона Петровича о детдоме. Мама, конечно, у нас на премию «Мать года» не претендует, но вряд ли Анютке будет в казённом доме лучше. Я смогу позаботиться о ней гораздо лучше.

— Да ты не бойся, не обижу. Пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. И твоя семья тоже. Мой человек об этом позаботится.

И снова обещают золотые горы, но ничего не дают, пока только отнимают. Он забрал мою невинность, теперь хочет ещё и свободу.

— А надолго это? — про то, что мне завтра в школу, вообще молчу. Никого здесь не волнует, что у меня на носу выпускные экзамены.

— Пока мне не надоест, — неопределённо пожимает плечами Виктор.

Вот так просто, я всего лишь игрушка в его руках… На время…

Наверное, такие, как он, привыкли без промедления получать всё, чего только душа пожелает. Вот это жизнь! Хоть разочек попробовать бы так же.

Может именно этим меня обольстило его предложение. Роскошная жизнь заманчиво машет мне ручкой, и я боюсь опрометчиво отвергнуть столь щедрое предложение. Возможно, это мой единственный шанс вырваться из нищеты, стать кем-то значимым.

— Хорошо…

Моё согласие лишь формальность, иллюзия несуществующего выбора. На самом деле его у меня нет, и уйти по своей воле я сейчас никуда не могу, но мне становится чуточку легче, когда я думаю, что сама на это согласилась. Лучше идти на собственных ногах с гордо поднятой головой, нежели меня под руки будут тащить силой.

— Хорошая девочка, — мажет большим пальцем по моей нижней губе и слегка прикусывает её, от чего я вздрагиваю. — Послушная… — довольно рычит. — А от твоей робости у меня вообще сносит крышу…

Он стоит передо мной совершенно голый. Капли воды, очерчивая округлые мышцы, стекают по влажной коже, капая на пол. А его член снова возбуждён. Чувствую, как кровь приливает к щекам, опаляя их жаром. Какой же он ненасытный!

Нервно сглатываю образовавшийся в горле ком и снова стыдливо отвожу взгляд в сторону. Моё тело остро реагирует на близость этого мужчины. Я боюсь его, хоть и знаю, что он не желает мне зла. Он просто желает моё тело. Всё без остатка.

— Мне сейчас нужно ехать по делам, — вздыхает он, сожалея, что пропадает такой крепкий стояк. — Вечером продолжим.

— Мне ждать вас… тебя здесь?

— Нет, мой водитель отвезёт тебя домой. Ко мне домой, — уточняет на всякий случай.

Пытаюсь натянуть на себя вчерашнее платье, но в порыве страсти оно было настолько испорчено, что приходится прикрывать руками разорванные по шву места, оголяющие мой живот. Виктор снисходительно смотрит на эти жалкие попытки и ухмыляется моей неуклюжести.

— Можно я заеду домой за одеждой?

— Нет, я сам куплю тебе всё необходимое, — козыряет он щедростью. — Хотя одежда тебе в принципе ни к чему, — подмигивает, намекая на то, что я лишь дорогая секс-кукла для его утех, и место моё исключительно в постели.

— Можно мне хотя бы маме позвонить? Сказать, что я какое-то время поживу… у вас. У тебя.

— Ей сообщат, — деловито и сухо констатирует он, одеваясь. — И деньги передадут за сегодняшнюю ночь. Или ты себе хотела оставить?

Отрицательно мотаю головой. Надеюсь, мама сможет ими правильно распорядиться. Может ей хватит совести хотя бы долги по кредитам погасить, чтобы к нам больше не приходили коллекторы.

Мне становится некомфортно от того, что меня будто бы «отрезали» от внешнего мира и спрятали. Скрыли ото всех в «золотой клетке», словно редкую экзотическую пташку из «красной книги».

— Запомни, девочка, — подходит ко мне и крепко берёт за подбородок двумя пальцами, поднимая вверх, заставляя смотреть в черноту его глаз. — Два правила: ты никуда не выходишь из комнаты, куда тебя поселят, что нужно тебе принесут, я буду сам приходить.

Челюсть больно сводит, но отвести взгляд боюсь.

— А второе? — зачем-то уточняю. Просто хочу прервать нависшую над нами паузу, а то как-то недобро он на меня смотрит.

— А второе, оно же главное, — ты беспрекословно подчиняешься мне без вопросов и по большей части молчишь. Мне не нужна очередная выносящая мозг любовница, мне нужна послушная смазливая кукла, уяснила?

Так настоящую куклу и купил бы. Из латекса, а не из живой плоти. Я по телевизору видела, в Японии делают очень реалистичных роботов для любых целей. Правда стоят они очень дорого, но для него ведь это не проблема.

— А если я ослушаюсь или захочу уйти? — пытаюсь унять дрожь в голосе, но не выходит.

— Ты не захочешь это знать. Просто не зли меня, и всё будет хорошо, девочка. Не люблю строптивых, с норовом, мне нравятся послушные. А я в гневе тебе ой как не понравлюсь. Поймаю и накажу, — грозится он таким тоном, что мне становится не по себе. — Поняла? — его голос эхом отдаётся от кафеля стен.

Поняла, но не согласна. Но выбора у меня нет. Что-то мне подсказывает, что он не примет отказ, а его последствия будут мне стоить слишком дорого.

Часто-часто киваю, и он, наконец, меня отпускает и уходит. А я пытаюсь не позволить вновь подступающим слезам щипать мне глаза.

Глава 13

Неожиданность

Я прожила в доме Виктора два бесконечно долгих месяца. За это время я общалась по телефону с мамой всего четыре раза.