Измена. Его (не) любимая жена - Мария Кац

Алексей Курсаков. А майор Громов… он просто сделал свою работу. Жестко, цинично, без лишних сантиментов, но чертовски эффективно. Своего рода хирург, который вырезал опухоль, не особо заботясь о том, насколько больно пациенту, лишь бы результат был.

— Точно! — Марина улыбаясь кивает. — Усвоили урок, сделали выводы, движемся дальше. Что там у нас дальше по плану? — она задумчиво взгляд на потолок бросает, словно там есть подсказка. — Ах, точно, отметить твой развод! Минус один балласт из твоей жизни!

— Мама, мама! — Катя радостно к нам бежит, тыча зайцем мне в колено. — Смотли, заяц плачет! Он суп плолил! Весь плолил! Теперь он голодный и будет кушать твои тапки!

Она вся в розовых оборках и с размазанным по щеке шоколадом. В руках сжимает потрепанного игрушечного зайца.

Мы с Мариной переглядываемся, и через секунду взрываемся смехом. Эта маленькая выдумщица всегда умела разрядить самую тяжелую атмосферу своим детским, искренним восприятием мира.

— Нет, Катюш, мои тапки несъедобные, — сквозь смех говорю я, гладя ее по мягким, шелковистым волосам. — Они же кожанные, он их не прожуешь. Лучше давай ему печенье дадим. Вот, — я протягиваю ей тарелку с печеньем.

— Не хочет печенье! — настаивает маленькая егоза, ее большие голубые глаза начинают сверкать той самой детской непосредственностью и очередной задумкой. — Хочет тапки! Он так мне сказал! — она начинает весело хлопать в ладоши, явно довольная вызванным эффектом и нашим смехом.

Марина, все еще улыбаясь, разворачивается к окну и тянется за пакетом приготовленных конфет.

— Алина, — она паузу делает, из-за стола поднимается, в окно вглядывается. — Иди сюда. Срочно.

— Что такое? — в животе появляется знакомое неприятное чувство тревоги. Неужели Алексей? Он же не посмеет… Майор мне пообещал. Или я снова все не так поняла?

— Иди сюда, тебе говорю! — она почти шипит, не отрываясь от стекла. — Ты просто обязана это видеть. Немедленно.

Я подхожу к окну, и Катюша, подхваченная всеобщим волнением, бежит за мной, весело топая босыми ножками и снова начиная хлопать в ладоши.

— Машинка! Большая-плебольшая машинка! — радостно кричит она, указывая пальцем вниз, на улицу. — Как у дяди Болиса! Только челная!

Я смотрю туда, куда прикован взгляд Марины и рот сам приоткрывается от увиденного. Это… что… майор Громов?

Глава 13

Демид

Раскатистый, довольный смех друга оглушительно грохочет под высокими сводами частного спортзала.

— Да ты сам не свой, Демид! Признай уже это, майор Громов! Железный человек, гроза подчиненных и контрабандистов, стоит под окнами какой-то девушки, как провинившийся кадет!

Я бью по груше с такой силой, что она отскакивает и летит обратно с угрожающим свистом. Очередная серия ударов. Правый, левый, апперкот. Мускулы на плечах и спине горят, дыхание ровное, но учащенное. Физическая нагрузка — единственное, что хоть как-то помогает прочистить голову от навязчивых мыслей.

— Я не стою под окнами, — сквозь зубы бросаю, уворачиваясь от ответного качка груши. — Мне просто нужно передать ей документы.

— О, да! — с довольным видом, опираясь на канаты, тянет Тим. — Конечно, «документы»!

— И эти «документы» такие срочные, что их нельзя отправить с курьером или положить в почтовый ящик? — продолжает он подкалывать, наслаждаясь моей редкостной неуверенностью. — Нет, ты должен лично вручить их ночью, тайком, под окнами. Очень похоже на тебя, ага. Прямо классический майор Громов — секретность и скрытность превыше всего.

— Заткнись, Тимур, — рычу я, нанося серию быстрых джебов. — Ты ничего не понимаешь.

Тимур, мой лучший и, пожалуй, единственный друг. Его мощная, атлетическая фигура в простой футболке и спортивных штанах выглядит так, будто он только что сошел со страниц глянцевого журнала о здоровом образе жизни. Высокий, чуть выше меня, с густыми темными волосами и пронзительными серыми глазами, которые видят насквозь. Он — тот, кого в деловых кругах за глаза зовут «Палач». Не из-за жестокости, а из-за безжалостной, хирургической точности в бизнесе. Он умеет добиваться своего, не оставляя противникам ни шанса. Таким он стал после развода. Они с женой девочку ждали, но что-то пошло не так. Тим тогда в командировку уехал, а у Маринки начались преждевременные роды. Малышка родилась на седьмом месяце, врачам не удалось ее спасти. Я тогда думал, что друг с ума сойдет, он только ради жены и держался, а она с ним увидеться не захотела. Он еще в поезде обратно ехал, когда адвокат прислал ему бумаги на расторжение брака. С тех пор три года прошло, но женщин он к себе ни одну не подпустил. Стал тем самым мужчиной, которые просто пользуются и уходят, оставляя за собой дорогой подарок.

— Я понимаю, что ты ведешь себя как последний романтик, а это с тобой случается не так часто. Точнее… никогда? Я даже с Иркой не припомню, чтобы ты так маялся, — он произносит имя моей бывшей жены, а у меня сразу в голове воспоминания проносятся. С Ириной развелись тихо, без скандалов. Просто поняли, что мы два разных человека, идущих в разных направлениях. Точнее, она поняла. Я просто пришел со службы и увидел на пороге чемоданы. Не то чтобы это стало для меня удивлением, но все равно отпустить не могу. Брак у нас по любви был, но в итоге счастливой я ее так и не сделал. Я был слишком поглощен службой, она — карьерой. Ирка не стала затягивать, в один день собралась. — Так вот, с Ириной ты так не метался. Все было четко, ясно, по плану. А тут… Ты сам не понимаешь, что делаешь. Майор, а ведешь себя как…

— Хватит! — я резко останавливаю грушу ладонями. Спортзал наполняется звуком моего тяжелого дыхания. — Она… она другая.

— Чем? — Тимур поднимает одну бровь. Что говорить о его удивлении, когда я сам себя не узнаю. — Тем, что плеснула тебе в лицо перцем? Или тем, что ты за ней, как нянька, бегаешь, возвращая забытые баллончики? Друг, я тебя знаю сколько? С того самого дня, как ты, бледный пацан с чемоданом, приехал в Суворовское, а я, местный «авторитет», решил проверить новенького на прочность. И чуть не остался без зубов.

Я все еще не могу не смеяться, вспоминая тот день. Мы дрались насмерть, а потом, истекая кровью и синяками, пошли в столовую есть гречневую кашу. Хер знает, когда успели стать лучшими друзьями? Он, сын олигарха, отправленный отцом на перевоспитание, наверное, поэтому я до последнего видел в Алексее хорошее, что он тоже может измениться. Я же — сын простого армейского капитана, мечтавший о погонах. Мы были совершенно противоположными личностями, но сейчас уже можно сказать, что наша