Генерал - Дракон! Будь моим папой! - Кристина Юрьевна Юраш

Все стали дружно расходиться, обсуждая победы и поражения. Мы тоже стали собираться. Генерал взял у меня свой мундир и стал застегивать, пока Раяна скакала вокруг.

Я понимала, что этот день, заставивший поверить даже меня в настоящее чудо заканчивался. И теперь мало кто из детей осмелится обижать мою дочь.

Одногруппники тут же вспомнили про Раяну, окружили ее, а она, добрая душа, тут же всех простила.

Я не хотела выходить со всеми, поэтому нарочно мешкала. Мне не хотелось, чтобы другие видели, как мы с генералом распрощаемся у входа в Академию. Он наверняка поедет домой, а мы с Раяной домой пойдем.

— Вы почему так медленно собираетесь? — спросил генерал, пока я одергивала платье Раяны.

Зал уже опустел, поэтому я могла говорить, как есть

— Вы можете идти, — кивнула я. — Вы так и потратили на нас уйму времени…

— А вы что? Пойдете пешком? — спросил генерал. — Через весь город?

— Откуда вы знаете? — спросила я, удивляясь его осведомленности.

— Наверное, догадался по вашему пыльному платью, — заметил генерал, а я увидела грязновато-серую кайму подола.

— Я просто подумала, что мы и так вас задержали, — усмехнулась я. — А у вас дела!

«И семья!», — мысленно добавила я. «Или „ну как бы семья“», — тут же мысленно вздохнула я, представляя красивую девушку, которая смотрит на часы, мол, где мой генерал? Куда он запропастился?

— Спасибо тебе огромное, — всхлипнула Раяна. — Я знала! Я верила, что ты придешь! Я рисовала волшебные звездочки, чтобы ты пришел!

Генерал улыбнулся и погладил ее по голове.

Я неловко вышла из Академии, видя роскошную карету с гербом в виде дракона и буквой «М». Она одиноко стояла и ждала. Видимо, нас. Покрытая капельками дождя, она казалась усеян бриллиантами.

И тут я почувствовала, как меня взяли за талию и поставили на высокую подножку. Этот жест меня немного смутил, но еще больше смутило роскошное убранство кареты.

— Ого! — прошептала Раяна, которую тоже пришлось подсадить.

Мы присели на мягкое кожаное сидение, а я опустила глаза. Надо с ним поговорить. Но я не знала с чего начать. Он тоже не начинал разговор. Поэтому мы ехали в тишине. Ну что я ему скажу? Еще раз поблагодарю? Буду восхищаться им? Буду расспрашивать о войне? Или еще раз извинюсь?

Мы были чужими людьми, которые ничего не знали друг о друге. И теперь я понимала, что очень хотела бы начать разговор, а вот с чего его начать так и не придумала.

«А вдруг это — единственная возможность просто поговорить с ним?», — пронеслась мысль в голове.

С каждой секундой он нравился мне все больше и больше. А я чувствовала противное смущение, которое заставляет отводить глаза и нервно теребить юбку.

«Дожили!», — усмехнулось что-то внутри. — «Обычно ты за словом в карман не лезешь, а тут краснеешь, как первоклашка!».

И правда! Щеки горели, а понимала, что скоро сказка кончится, хрустальная туфелька превратится в домашние тапочки, карета превратится в точку на горизонте, а прекрасный принц в воспоминание.

— Простите, я не знала, что конкурсы будут настолько глупыми, — улыбнулась я, понимая, что каждая секунда дорога. — И вам придется ползать по полу.

Так! Начало положено. Осталось выяснить, не положено ли на начало!

— Может, вы перестанете оправдываться? — послышался голос генерала.

Он смотрел на меня, а я чувствовала сковывающую неловкость. Другая бы флиртовала бы напропалую, щебетала бы без умолку, очаровывала. Но у меня, видимо, такая карма. Я могу флиртовать только с теми, кто мне совершенно безразличен. А как только я начинаю испытывать интерес к мужчине, кокетство уходит в отпуск, а флирт берет больничный.

— Мне действительно неловко, — призналась я, решив посмотреть ему в глаза.

До чего же красивые у него глаза. Повезет же кому-то, когда они посмотрят на нее с любовью.

«Говори, как есть!», — сдалось что-то внутри меня.

— Я чувствую себя растерянной. Я пытаюсь найти слова благодарности. Но я не знаю, как вложить в слово «спасибо» все, что я чувствую, — произнесла я, почувствовала, как предательски слезы благодарности сдавили мне горло от чего голос слегка дрогнул. — Оно просто такое маленькое и скупое… Обычно им разбрасываются направо и налево. Его просто обесценили… Вот… Поэтому нужно срочно придумывать другое слово, которое могло бы использоваться в такие моменты. Не замусоленное вежливостью и этикетом. Такое, чтобы оно просто передавало всю благодарность души и сердца…

— Сейчас я скажу вам, наверное, самую странную вещь на свете, — произнес генерал.

Глава 14

Я на секунду напряглась. Под мерный стук колес я чувствовала биение своего сердца.

— Это я должен поблагодарить вас, — заметил он, а я удивленно посмотрела на него. Не сошел ли он с ума? Да нет, вроде бы!

— За что? — спросила я, видя, как Раяна пересела к нему и стала засыпать. Генерал поднял руку, и Раяна сползла по нему, а потом закинула ноги и уснула.

— Я впервые почувствовал, что такое семья, — заметил он. — То, что вы называете «глупостями» заставили меня на время забыть о многих вещах, о которых бы я хотел забыть, но не могу.

— Так у вас нет семьи? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то визжит от радости.

— Она есть. Папа, моя драгоценная мама, бабушка, дедушка, прапрадедушка и прапрабабушка, но это другая семья, — заметил он и почему-то задумался. — Я не жалею, что приехал. Когда ты целыми днями в напряжении, когда каждый бой может стать решающим, когда ты видишь смерть повсюду, разруху и огонь, а потом попадаешь в совершенно другой мир. Мир тишины, спокойствия и простых детских радостей.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как шмыгаю носом. Раяна спала, поджав ноги. Тряска и стук колес убаюкали ее.

— А теперь я задам вопрос. Что у вас случилось с герцогом? — спросил генерал, внимательно глядя на меня.

— Я… я потом скажу, — прошептала я, кивая на Раяну.

— Понятно, — усмехнулся генерал.

Он наверняка подумал, что у герцога случилась со мной внебрачная связь.

Карета остановилась.

И я поняла, что сказка заканчивается.

— Приехали! — послышался голос кучера.

— Еще раз вам спасибо, — произнесла я, как вдруг генерал вышел и подал мне руку. Я посмотрела в карету, где спала Раяна. На ее губах блуждала счастливая улыбка. Завтра она проснется, и все может показаться ей сном. И мне, наверное, тоже. А теперь я должна отнести ее в дом и уложить на кровать.

— Не надо, — произнес генерал, когда потянулась к ребенку. — Не будите