Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

моего дяди, стало понятно. Мы живем очень скучно и неинтересно. Его жизнь вполне себе тянула на три — четыре тома приключенческого романа, когда прыгая с обрыва в полете умудряешься одновременно и мимоходом поучаствовать в дуэли, обольстить одну красавицу, совратить вторую и расстаться с третьей.

И пока Индиана Джонс расхищал гробницы с пользой для бюджета, наш, семейный Индиана предпочитал искать гробницы под юбками у дам. Но дамы — удовольствие недешевое. Поэтому все наследство, которое досталось ему от отца, тут же перекочевало в шкатулки прекрасных дам, в карманы всяких проходимцев, обещающих баснословные прибыли, а последние крохи растаяли за карточным столом в упрямой надежде однажды отыграться.

Сначала мы даже немного посмеивались, но потом стало не смешно. Наши фамильные украшения уже были проданы, все накопления, включая мое приданое, пошли в счет погашения долга. Но это была лишь малая часть того, что мы должны были выплатить.

Я понимала, что только мое удачное замужество способно заставить кредиторов подождать. И тогда в моей жизни появился Вальтерн. Узнав о том, что за мной ухаживает Вальтерн Моравиа, кредиторы были вежливы и довольно приятны в общении. Мама говорила: «Ах, какое счастье! Видимо, удача улыбнулась тебе, милая! Ведь часто бывает, что мужчина — богат, но не по сердцу. Или по сердцу, но беден! Но тебе повезло! Я так за тебя счастлива!». И в ее глазах сверкали слезы.

За время, пока мы отдавали долги, у нас не всегда хватало денег на еду. Поэтому мы ели один раз в день, если, конечно, не были приглашены на ужин. И там мне приходилось сдерживать свой аппетит, чтобы казаться леди, хотя внутри ревело чудовище и требовала запихнуть все содержимое тарелки в один присест.

В борделе с едой тоже были проблемы. Маман решила, что лучшим способом привести меня в чувство будет голод, поэтому со словами: «Ты еще не заработала на полноценный ужин» выдавала жалкие крохи.

И сейчас, оставшись наедине с ужином, я решила не церемониться. Я ела быстро, жадно, словно сорвалась с диеты и опаздывала на работу. Забыв про все правила этикета, я собирала подливку хлебушком и постанывала от удовольствия, закатывая глаза в немом экстазе.

Я забыла обо всем на свете, наслаждаясь вкусом еды. Я напоминала себе хомяка, который делал запасы за щеками, не успевая прожевать предыдущую порцию.

— Я не помешал? — послышался голос, на который я обернулась.

Глава 21

Хомячок имени меня возмущенно смотрел на вошедшего и пытался быстро освоить излишки запасов за щеками.

У леди всегда так. Пока ты ведешь себя как томная барышня, которая дышит стихами и розами, к тебе хрен кто подойдет. Вокруг тебя будет безжизненная пустыня, но… стоит тебе захотеть в в туалет, или достать платочек. чтобы украдкой высморкаться или просто посадить пятно на платье, как ты с ужасом замечаешь вокруг себя целые толпы людей. Разве что камень в окно не летит с запиской: «Я все вижу!», а во дворе разве что не рыщут небом вертолеты, освещая прожекторами, словно софитами каждое твое движение.

— Кхе! — закашлялась я, с ужасом глядя на стоящего в дверях Аллендара. Как долго он наблюдает за мной? Почему я не услышала, как он вошел?

Я хотела ему высказать все, но снова зашлась в приступе очень эмоционального кашля. Казалось, я выкашляла половину матов, прибегая оставшуюся половину для другого раза.

— Я пришел извиниться, — скупо и холодно произнес он, пока я пыталась вернуть себе голос. — Я не должен был влетать к вам в ванную. Горничная — новенькая, не смогла мне объяснить, что случилось. Еще раз прошу прощения.

Он посмотрел на меня, а я вздохнула. В этом взгляде я почувствовала нечто большее, чем просто холод — это вызов, игра и одновременно тайна, которую мне вдруг захотелось разгадать, хотя я сама еще не понимала зачем?

— Если нужно, вам принесут добавки. Голод — это не то, чего стоит стесняться, — произнес холодный голос.

— Нет, спасибо, — вздохнула я.

Я чувствовала сытую усталость. Если в борделе я не могла уснуть всю ночь, чувствуя себя в постоянной опасности. То здесь я чувствовала себя спокойней.

И все же, мне не давали покоя мысли о Вальтерне. Что не так? Или все так? Может, просто я устала? И придумываю себе?

В дверь постучали, а мне принесли еще еды. На этот раз больше.

Я посмотрела на горничную, которая ставила поднос перед моим носом, а потом на дверь.

Я даже не знала, что думать. Точнее, я была не в том состоянии, чтобы что-то думать. Мне дико хотелось спать. Словно вся усталость, которую я накопила за все это время вдруг обрушилась на меня и потащила за собой в приятные оковы сна. Я чувствовала, как мои веки тяжелеют, как мысли вяло ворочаются в сонной голове, которая устраивалась на мягкой подушке.

Проснулась я от того, что в комнате кто-то был, кроме меня. И меня это напугало. Я лежала, делая вид, что сплю, хотя на самом деле смотрела на высокий силуэт, который вырисовывался на фоне просвета между тяжелыми шторами.

Затаив дыхание, я ждала, что он как-то проявит себя, но пока что силуэт стоял и не шевелился.

— Кто здесь? — спросила я, напряженно ожидая ответа.

Глава 22

— Кто здесь? — спросила я, резко садясь и всматриваясь в силуэт, который приблизился, услышав мой голос.

Внезапно корка льда, сковавшая сердце на доли секунды, оттаяла. — Вальтерн.

— Надеюсь, ты отдохнула? — спросил он, присаживаясь рядом. — Эмма, прости, что все так вышло. Мне очень жаль.

Он посмотрел на меня, а его рука легла поверх моей руки, перебирая мои пальцы.

— Искренне жаль, — произнес Вальтерн, заглядывая мне в глаза. — Надеюсь, ты меня простишь?

Его голос казался странным.

— Ты пришел, чтобы попросить прощения? — спросила я шепотом, словно наш разговор — это тайна. — Ты решил сделать это в тайне от отца?

— Прости меня, — прошептал Вальтерн, сжимая мою руку.

— Тебя? За что? — спросила я, недоумевая. Но внутри все приятно ожило от этой тайной встречи. Значит, мне просто показалось. — За то, что ты подчинился воле отца? За это?

Вальтерн молчал, поглаживая мою руку.

— А кто бы не подчинился? — спросила я, видя свою руку в его руке. А потом ловя его задумчивый взгляд.

— Ты… права! Вот ты и познакомилась с моим отцом. Согласен, иногда он бывает излишне суров. Он верит в