Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

в экран ноутбука, и заставляла цифры и факты вытеснить из головы образ Максима. Каждая найденная нестыковка, каждая ниточка, ведущая к тому подлому сомелье Артёму, была маленькой личной победой над хаосом, который бушевал у меня внутри.

В дверь постучали. Вошёл Игорь.

— Аня, они здесь. Снова. И на этот раз с начальством… Выглядит всё не радужно.

Глава 14

Сердце на мгновение ёкнуло. Всё. Пришёл час Х. Вдохнув полной грудью, я кивнула, отодвинула ноутбук и расправила плечи. Чёрт с ней, с внешним видом. Важно было, чтобы я говорила чётко и уверенно.

— Пошли.

В зале их было трое: двое уже знакомых мне проверяющих и один новый. Незнакомый человек в строгом костюме смотрел на меня взглядом, привыкшим хоронить надежды. Его безразличие ощущалось кожей. Я пригласила всех в кабинет.

Главный даже не присел. Просто шлёпнул на стол папку. На верхнем листе красовалась печать: «Закрытие».

— На основании выявленных грубейших нарушений, — его голос был непробиваемым, как бетонная плита, — принято решение о немедленном приостановлении деятельности.

В ушах зазвенело. Конец. Руки затряслись, но я сжала их под столом. Боль от впившихся ногтей вернула ясность ума. Нет. У меня не отнимут и это. Ни его отец, ни лживые доносы. Я не позволю.

— Я понимаю серьёзность выдвинутых претензий, но это решение основано на сфабрикованных уликах. «Солнечный уголок» — жертва тщательно спланированного преступления.

Развернула к мужчинам ноутбук. Мои пальцы уже не дрожали. Внутри всё было пусто и спокойно, как в ледяной пещере.

— Вот трудовой договор и приказ об увольнении сомелье Артёма Соколова. Дата увольнения — за месяц до вашего визита. Все проблемные накладные подписаны им в последнюю неделю работы, — я методично листала презентацию дальше. — Служебная записка управляющего. Выписки по счетам. Сравнительный анализ цен. Артём закупал вино по завышенным ценам, разница оседала на его счетах. Это мошенничество. Мы подали заявление в правоохранительные органы. Уголовное дело возбуждено. Вот номер и фамилия следователя. Закрытие ресторана теперь — это наказание потерпевшей стороне.

Это был мой последний козырь, надежда на спасение. Я замолчала, давая им время осмыслить информацию. В моих словах не было просьбы или умаления, только чёткая констатация фактов. Я смотрела на главного, почти не моргая, и чувствовала, как та самая ледяная пещера внутри тает, вытесняя последние остатки паники и страха.

Мужчины переглянулись. Их немое совещание шло недолго.

— Представленные факты… вносят новые обстоятельства, — произнёс один из них наконец. — Предписание о закрытии мы отзываем.

— Но проверка продолжается, — сказал другой. — Теперь в свете уголовного дела. Вы обязаны предоставлять всю информацию и документы по первому требованию.

— Естественно, — кивнула я. — Спасибо за понимание.

Проверяющие ушли. Я осталась сидеть в кабинете. Победа? Скорее передышка. Выигранный раунд в бою.

Рука сама потянулась к телефону. Старая привычка — делиться с Максом каждой новостью, каждой маленькой радостью. Я резко одёрнула себя. Максим в больнице, по ту сторону непреодолимой пропасти, которую проложила между нами его ложь. Одно лишь воспоминание о его лице, о звуке его голоса заставляло сердце болезненно сжиматься.

Но молчать было нельзя. Макс должен был знать. И тот, другой… безжалостный кукловод, у которого ещё язык поворачивается называть себя отцом. Наверняка уже потирает руки в ожидании нашего краха.

Я всё же взяла телефон. Пальцы вывели короткое, сухое сообщение, лишённое всяких эмоций:

«Проверку отбили. Закрытия не будет. Всё выяснили. Проблема была в Артёме».

Затем я открыла контакты. Пролистала до буквы «Д». Палец завис над именем, которое всегда вызывало у меня чувства презрения и страха. Глубокий вдох — и я нажала на кнопку вызова. Время словно остановилось, пока гудки эхом отдавались в моей душе. Он ответит. Я знала, что ответит.

Экран телефона засветился, и через мгновение в динамике раздался голос Дмитрия Сергеевича. Тот самый голос, который я так хорошо знала: глубокий, властный, привыкший отдавать приказы. Но сейчас в нём не было ни тени привычной строгости. Наоборот, он говорил так спокойно, так благосклонно.

— Анна? Какая приятная неожиданность. Как себя чувствует мой наследник?

— Дмитрий Сергеевич, — произнесла я, — информирую. Проверяющие только что покинули заведение. Предписание о закрытии ресторана официально отозвано. Что касается вашего ценного кадра Артёма Соколова и компании «Винный Двор»… — я сделала акцент на последнем слове, — правоохранительные органы в курсе всех махинаций. Уголовное дело уже возбуждено.

На том конце провода — тишина. Когда его голос вновь раздался в трубке, от былого хладнокровия не осталось и следа. Отец Макса заговорил едва слышно, но каждое слово било наотмашь с сокрушительной силой.

— Милая девочка, — процедил он, и от его сладкой интонации по спине пробежал холодок. — Ты что, в самом деле веришь, будто какая-то жалкая победа в мелкой стычке способна что-то изменить в настоящей войне? Ты всего лишь отсрочила неизбежное. У меня есть такие ресурсы, какие тебе и не снились. Ты начала меня серьёзно раздражать.

Последнюю фразу он произнёс почти ласково, и от этого стало даже страшно.

— Ты думаешь, это конец? Это только начало. Ты пожалеешь, что встала у меня на пути. Я не просто заберу ресторан. Я разнесу его в щепки на твоих глазах. И тебя вместе с ним. Отдай мне свою долю. Пока не стало слишком поздно.

Раньше бы такие слова парализовали меня. Сейчас же они подлили масла в огонь моей решимости. В его голосе сквозило раздражение. Я задела его за живое.

— Угрозы оставьте для своих мальчиков на побегушках, Дмитрий Сергеевич, — парировала я. — Ваш сын выжил после аварии. Ваш сомелье попал в поле зрения полиции. А ваш план провалился. Задумайтесь, Дмитрий Сергеевич: не слишком ли много промахов для человека, который привык играть в Бога? Ресторан наш, и вы его не получите. Никогда.

Я положила трубку первой. Обрубив этого самоуверенного козла на полуслове.

И только тогда дала волю чувствам. Я опустила голову на стол, на холодную столешницу, и закрыла глаза. Только что мной была объявлена война жестокому и властному человеку, который не знает слова «проигрыш». Но отступать было некуда.

Глава 15

После звонка Дмитрию Сергеевичу я ещё долго сидела, обхватив ладонями локти. Трясло. Меня трясло мелкой, неконтролируемой дрожью, будто в лихорадке. Голос отца Максима, пронизывающий насквозь, всё ещё звучал у меня в ушах: «Разнесу ресторан в щепки. И тебя вместе с ним». Я зажмурилась, пытаясь отдышаться. Вдох. Выдох. Не получалось.

В дверь постучали так осторожно, что я едва услышала. Я даже не пошевелилась.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, в проёме замер Игорь.