Нескончаемая тьма - Рейвен Вуд

class="p1">Я хорошо запомнил это видео, поэтому точно знаю, что на экране сейчас происходит: я поднимаю телефон и держу его так, чтобы камера снимала Михаила.

Передо мной открывается выкрашенная в белый цвет входная дверь, и за ней оказывается не кто иной, как моя лань.

Алина отступает назад, скорее от удивления, чем от страха, и взирает на меня в явном замешательстве. Как будто она не думала, что я когда-нибудь осмелюсь просто подойти к их парадной двери и позвонить в звонок.

— Умоляй, — приказывает Рико на видео.

Глаза Алины устремляется на экран, а затем становятся еще шире, когда она видит, что на этом видео ее братец стоит на коленях.

— Что происходит? — Окликает Константин откуда-то из глубины дома.

На видео Михаил выдавливает:

— Пожалуйста.

— Лучше, — требует Рико, его голос на видео такой же властный, как и в реальной жизни.

— Пожалуйста, Хантер. Я умоляю тебя.

— О чем?

— О пощаде.

Алина, пораженная, молча смотрит на экран, а за ней в коридор вбегают четыре человека.

Константин, Максим, Антон и Михаил прибывают как раз, когда на видео Михаил говорит:

— Пожалуйста. Я умоляю, пощади моего брата.

На лицах каждого из них отражается ярость, когда они приближаются ко мне.

Поставив видео на паузу, я одариваю их злобной ухмылкой.

Алина с визгом отскакивает в сторону, когда они приближаются к нам.

Затем меня пронзает удар, и Михаил со всей силы бьет меня кулаком в челюсть, отчего моя голова откидывается в сторону.

Я предвидел это, но не стал защищаться. Боль все равно меня не особо беспокоит.

Вместо этого я крепко сжимаю телефон, когда Михаил хватает меня за шиворот и тащит в прихожую. Антон с грохотом захлопывает входную дверь, а Михаил практически швыряет меня на своих кузенов.

И снова я ничего не предпринимаю. Потому что знаю, что реальная власть здесь принадлежит только мне.

Близнецы обхватывают меня руками за плечи и шею, чтобы не дать мне вырваться. Антон забирает телефон из моих рук, а Михаил наносит мне удар кулаком в живот. Я заранее напрягаю мышцы живота, чтобы сохранить воздух в легких.

Из горла Михаила вырывается рычание, когда он не слышит ожидаемого им стона боли.

Вместо этого он бьет меня кулаком в уголок рта, отчего у меня трескается губа.

Я одариваю его наглой, пропитанной кровью улыбкой, а затем перевожу взгляд на Антона.

— Как твоя рука, малыш Петров?

Михаил снова бьет меня кулаком в живот.

Когда боль утихает в моем теле, я просто переключаю внимание обратно на Михаила.

— О, ты расстроился, что я не спросил, как ты? Позволь мне это исправить, — говорю я, и мой голос сочится сарказмом. Затем я окидываю его насмешливым взглядом. — Как поживают твои колени после всего того, что ты вытворял сегодня днем?

Его кулак снова врезается мне в челюсть, и моя голова откидывается в сторону.

— Я, блять, убью тебя, скользкий ты сукин сын, — рычит на меня Михаил.

Алина, все еще стоящая у закрытой двери, смотрит на нас пятерых широко раскрытыми серыми глазами. Я улыбаюсь ей пропитанной кровью улыбкой и медленно поворачиваю голову, оказываясь лицом к лицу с Михаилом. Его кузены крепче обхватывают меня.

— Ты действительно так хочешь начать переговоры? — Спрашиваю я, встречаясь взглядом с Михаилом.

— Это не переговоры, — рычит он. — Это казнь.

— Учитывая, что именно у меня есть рычаги давления, я сильно в этом сомневаюсь.

Антон бросает на меня насмешливый взгляд, стоя рядом со своим братом, а затем вертит в руках телефон, который у меня забрал.

— Ты имеешь в виду это?

— Да. — Я снова перевожу взгляд на Михаила. — Если я опубликую это видео, оно в считанные часы разлетится по всему преступному миру. Как думаешь, кто тогда тебя наймет, Петров? После того, как они увидят, как ты стоишь на коленях и пресмыкаешься, как маленькая сучка? Как наша маленькая сучка.

Ярость вспыхивает в голубых глазах Михаила, полыхая адским пламенем. Сжав руки в кулаки, он кивает кузенам, а затем идет по коридору. Близнецы тащат меня за ним, увлекая в элегантную белую кухню. И пока я позволяю им это.

— Без твоего телефона будет сложно опубликовать это видео, — указывает Антон, следуя за нами.

Они подводят меня к кухонному островку, отделанному мрамором, и Михаил щелкает пальцами, указывая на него. Затем он поворачивается, чтобы взять что-то с другой стойки.

Отчетливый звон стали наполняет воздух, когда Михаил достает нож для разделки мяса и поворачивается ко мне. Константин и Максим чуть меняют положение, а затем кладут мои руки на стол, прижимая их к поверхности.

В глазах Михаила все еще горит ярость, а сам он одаривает меня улыбкой, в которой есть доля безумия.

— И будет очень сложно опубликовать видео без рук.

Я хихикаю, что, кажется, только еще больше злит Михаила.

— Подожди, — раздается из дверного проема тихий, но очень обеспокоенный голос. — Это уже слишком. Пожалуйста, Михаил, ты заходишь слишком далеко.

Удивление охватывает меня, когда я поворачиваю голову и вижу Алину, которая качает головой своим братьям. Моя маленькая лань... пытается спасти меня? Вот уж чего я не ожидал.

— Ты беспокоишься обо мне, маленькая лань? — Поддразниваю я.

Она переводит взгляд на меня и скрещивает руки на груди; это выглядит одновременно и упрямо, и мило.

— Нет. — Она бросает на меня сердитый взгляд. — Я беспокоюсь, что твои психованные братья в отместку причинят вред моим братьям.

Медленно на моих губах появляется коварная улыбка.

— Вы только посмотрите на это. Хоть один человек здесь способен рационально мыслить. Может быть, для вашей семьи еще есть надежда.

Алина моргает, а затем хмурится, словно не зная, быть ли ей польщенной или оскорбленной.

— Ты... — начинает Михаил, но я перебиваю его.

— То, что ты не способен просчитывать шаги наперед, еще не значит, что все остальные такие же, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом. — Я уже загрузил видео. Оно настроено на автоматическую публикацию. Так что, если я не уйду отсюда в ближайшие... — Я демонстративно поворачиваюсь и смотрю на часы над плитой: — десять минут, видео будет опубликовано, и все узнают, какая ты жалкая маленькая сучка.

На безупречно чистой кухне воцаряется оглушительная тишина.

Михаил то и дело сжимает в пальцах рукоятку ножа для разделки мяса. Его челюсти сжаты с такой силой, что я уверен, он вот-вот их вывихнет.

Я просто смотрю ему в глаза с ухмылкой на лице, втайне надеясь на то, что он набросится на меня.

Из его горла вырывается еще один рык.

Затем со всей злостью он швыряет