Язык цветов - Анастасия Ковальковская

— Это ты красивая, — сказал он мягко. — И я не могу забыть ту ночь. В машине.

Агата резко вытянула руку и спрятала её под столом.

Он усмехнулся.

Не убрал руку сразу. Вместо этого наклонился ближе и кончиками пальцев легко провёл по её губе.

Агата замерла.

Кир поднёс палец к своим губам и медленно облизал его.

Она смотрела на него ошарашенно, не в силах сказать ни слова.

Он рассмеялся — тихо, почти добродушно.

— У тебя был джем на губе, — сказал он спокойно. — Я просто убрал. Не удержался… я очень люблю вишню.

Агата продолжала смотреть на него, не двигаясь. Она чувствовала, как внутри всё сжалось, как будто пространство между ними стало слишком тесным.

Кир понял.

Он всегда понимал, когда она закрывается.

Он встал, аккуратно отодвинул стул.

— Спасибо за ужин, — сказал он вежливо, будто это был обычный вечер. — И за компанию.

Повернулся к выходу, но перед тем как уйти, обернулся ещё раз.

— Это будет самая мучительная неделя без тебя, — добавил он с лёгкой улыбкой.

И вышел.

Агата осталась сидеть за столом, не прикасаясь к десерту. Чай остыл. Штрудель больше не вызывал аппетита.

Она поняла одно:

неделя тишины — не подарок.

Это отсрочка.

И она не была уверена, что готова к тому, что будет после.

Глава 10

Четыре дня

Прошло четыре дня.

Кир, как и обещал, не появлялся.

Не писал.

Не звонил.

Не напоминал о себе ни цветами, ни намёками, ни чужими голосами.

И Агата была этому рада.

Эти дни были светлыми. Почти счастливыми.

С Ильёй у них всё шло хорошо — легко, по-настоящему. Они вместе готовили ужины, спорили из-за специй, смеялись, убирались под музыку, пели вслух и танцевали прямо на кухне. Ночи были страстными, тёплыми, живыми — такими, после которых просыпаются с улыбкой и ощущением, что жизнь наконец складывается.

Скоро она станет его женой.

До свадьбы оставалось девять дней.

В тот день Илья был на работе, а Агата поехала в торговый центр — искать платье.

Она уже почти час ходила по магазинам, перебирая вешалки, примеряя одно за другим, но ни одно не отзывалось внутри. Всё было либо слишком чужим, либо слишком «не её».

Она уже собиралась сделать перерыв, когда телефон резко ожил в кармане.

Звонок.

Настойчивый.

Чужой.

Агата достала телефон. Номер был не подписан.

— Алло?

На другом конце говорил мужчина. Спокойно, официально. Она не запомнила ни его имя, ни должность — только слова.

На работе произошёл несчастный случай.

Илья пострадал.

Он в больнице.

— Я сейчас приеду, — сказала Агата и даже не поняла, как сбросила звонок.

Она выбежала из торгового центра так быстро, что люди оборачивались. Поймала такси, назвала адрес — пятьдесят девятая больница — и всё остальное время сидела, сжимая руки, глядя в одну точку.

В больнице её не пустили к нему.

— Состояние тяжёлое, но не критичное, — сказал врач. — Жить будет. Переломы, сотрясение головы.

Агата выдохнула. Резко, до боли в груди.

Жить будет.

Это было главное.

В этот момент в коридор почти вбежали его родители.

Голоса. Крики. Вопросы. Паника.

А потом — взгляд.

Наталья Васильевна увидела Агату и сразу изменилась в лице.

— К нему её не пускать, — резко сказала она врачу. — Ни в коем случае.

Агата опешила.

— Почему? — тихо спросила она. — Что я сделала?

Наталья Васильевна посмотрела на неё холодно, сверху вниз.

— Ты нам не ровня, — сказала она без колебаний. — И ты не заслуживаешь быть рядом с моим мальчиком.

В этот момент Агата всё поняла.

Не сразу. Не словами — внутри.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и пошла к выходу из больницы.

Снаружи было прохладно. Серое небо, редкие прохожие, шум машин.

Агата села на лавочку у входа и заплакала.

Горько. Беззвучно. Так, как плачут, когда рушится не тело — надежда.

Девять дней до свадьбы вдруг показались ей слишком длинными.

И слишком хрупкими.

Когда Агата немного успокоилась, она поехала домой.

Квартира встретила её тишиной. Слишком пустой, слишком громкой. Она сняла пальто, прошла в комнату — и взгляд сам упал на вещи Ильи. Его куртка на спинке стула, кроссовки у двери, кружка на кухонном столе.

Илья.

Это имя будто выбило из неё воздух.

Агата опустилась на край кровати и снова разрыдалась. Уже не сдерживаясь. Её трясло от бессилия и обиды.

Она не понимала.

Почему его родители так настроены против неё?

Почему они решили, что она недостойна быть рядом с человеком, которого любит?

Она любила Илью. Искренне. По-настоящему. Она хотела быть с ним, поддерживать его, быть рядом в любой момент. Почему за них кто-то решил иначе?

Мысли путались, накладывались одна на другую. Усталость накрыла внезапно. Агата даже не заметила, как уснула — прямо так, в одежде, с мокрыми от слёз ресницами.

Утром её разбудил звонок телефона.

— Агата — услышала она голос мамы.

Она с трудом поднялась, будто тело стало чужим.

— Ты совсем забыла о родителях, — сказала мама, — Приезжай ко мне. Нам нужно поговорить.

В голосе было что-то такое, что заставило Агату насторожиться.

— Я приеду через час, — ответила она.

Ровно через час Агата уже звонила в знакомую дверь.

Мама открыла сразу и, ничего не говоря, крепко обняла её. По-настоящему, по-матерински. От этого объятия внутри что-то дрогнуло.

Они прошли на кухню. За столом уже сидела Кристина. Она что-то весело рассказывала, но, увидев Агату, сразу вскочила и буквально налетела на неё.

— Я так по тебе соскучилась! — сказала она, обнимая сестру.

Мама поставила турку на плиту, начала варить кофе. Привычные движения, будто она пыталась сохранить обычность момента.

Когда чашки уже стояли на столе, мама села напротив дочерей и на несколько секунд замолчала.

Агата и Кристина внимательно смотрели на неё.

— Я переписала квартиру на вас, — наконец сказала мама. — На вас обеих. Вы мои дочки.

Они переглянулись.

— Зачем? — почти одновременно спросили они.

Мама опустила взгляд. И вдруг заплакала.

— Нужно всё успеть сделать… — её голос дрожал. — Я не знаю, сколько мне осталось жить.

Кристина побледнела.

— Мам… что ты говоришь?

Мама вытерла слёзы, но они всё равно текли.

— На работе был медосмотр. Нашли опухоль в голове. Я проходила обследование ещё раз… диагноз подтвердился.

Мир будто остановился.

Кристина разрыдалась сразу, закрыв лицо руками.

Агата сидела неподвижно, а потом резко подалась вперёд.

— Какая опухоль? Где именно? Что говорят врачи? — вопросы сыпались один за другим.

— Оперировать могут только в Германии, — тихо сказала мама. — Пока она не