Избалованная моим преследователем - Эви Роуз

Дьявол из Кройдона всегда получал желаемое.

Так почему же сейчас, лежа в одной постели с Лили, я лишь глажу ее волосы, вдыхаю аромат ее вишневых духов и остаюсь с ней до первых проблесков рассвета, чтобы потом тихо ускользнуть?

Я не знаю.

10

Лили

Нормально ли — гуглить своего начальника навязчиво, каждую ночь? Спрашиваю для… себя.

Шучу. Конечно, это ненормально. Я ненормальная.

Мою жизнь захватили мысли о мужчине с мягкими каштановыми волосами и резкими скулами. С квадратной челюстью и самыми удивительными фиалковыми глазами.

Я пыталась ненавязчиво разузнать о нем у девушек на работе. Но они смотрели на меня, как на сумасшедшую, качали головами и говорили, что мне лучше не знать ничего о Дьяволе из Кройдона. Что те, кто задает о нем вопросы, в итоге оказываются в мешках для трупов.

От тети и кузена никаких вестей и это облегчение. Я предпочитаю не задумываться, почему они меня не нашли.

Вместо этого моя голова забита мистером Андерсоном. Чем больше мы работаем вместе, чем чаще ужинаем вместе — тем сильнее моя одержимость.

Доказательство? Я вижу его повсюду. Стоит мне выйти из дома — купить молока или просто прогуляться — как в случайных прохожих мне мерещатся его фиалковые глаза. Я почти не расстаюсь с мистером Андерсоном, но, похоже, мое сознание настолько поглощено им, что приписывает ему случайные совпадения.

Повторяй за мной: миллиардеры, возглавляющие мафию, не следят за обычными девушками с каштановыми волосами и мягким животиком, которые младше их в два раза.

И еще: слежка — это плохо. Это нездоровое поведение, признак навязчивой идеи, а не любви.

Хотя… как бы я хотела, чтобы он следил за мной.

Черт.

Он был со мной очень добр, но если мистер Андерсон за кем-то и следит, то только за кем-то особенным. Красивым. Равным ему по уму и смелости. Так что, сколько бы ни указывали на это «доказательства», я понимаю — это всего лишь мечта. Каждый раз, когда я убеждаю себя, что за мной следят, и пытаюсь подловить своего преследователя, я в итоге начинаю сомневаться в собственном рассудке. Я его чувствую, но поймать не могу.

К тому же, это не может быть мистер Андерсон. Мы почти все время вместе. Я работаю в его офисе весь день, а потом наступают несколько мучительных часов после работы, когда я терзаюсь — решит ли он сегодня, что не хочет ужинать со мной. Я живу ради этих ужинов. С ним так легко говорить — не только о работе, но и о книгах, фильмах, еде. Я мало что знаю о мафии Уолтэма, хотя стараюсь запоминать то, что может ему пригодиться. Но как-то всегда выходит, что в итоге я рассказываю ему о себе.

Каждый вечер он стучит в мою дверь и говорит, что приготовил слишком много пасты или что служба доставки случайно привезла два стейка вместо одного. Я делаю вид, что удивлена, а сама тайком растягиваю ужин как могу — как капризный ребенок, лишь бы подольше побыть рядом с ним.

Правда, с размерами порций у него беда. И он ест подозрительно много горячих бутербродов с сыром для человека с такой потрясающе стройной талией. Не то чтобы я на нее пялилась. Сильно.

Ладно, может, я потратила время между работой и ужином, рассматривая в интернете каждую фотографию мистера Андерсона. Кейна. Иногда я позволяю себе маленькую роскошь — думать о нем по имени.

После ужина он провожает меня до моей квартиры, даже несмотря на то, что она буквально за соседней дверью, и целует меня в лоб. Точно так же, как в первую ночь, когда стал моим начальником.

Мы поддерживаем этот фарс: он делает вид, что я не его бездомный щенок, которого он приютил, а я — что не хочу вцепиться в его ногу, как та самая собака.

В общем, у меня чудовищная влюбленность в босса. Читая о том, как он прорвался наверх через самые грязные круги лондонской мафии, я замираю от гордости. А комментарии в сети о том, что Кройдон — самый опасный район Лондона и что нельзя перечить его королю, пускают по моей спине разряды электричества.

О мафии Уолтэма я ничего не слышала с тех пор, как ушла оттуда. Будто Кройдон поглотил меня. Спрятал.

А Дьявол из Кройдона — мой босс. Он выбрал меня — работать на него и ужинать с ним.

Я, может, и всего лишь его питомец, но это нормально. Если он будет гладить и кормить меня, я бы надела ошейник, хвост и лизала… Да любую часть его тела, которую он позволит.

Но интернет-запросов уже недостаточно. Я работаю на мистера Андерсона две недели, и мне… чертовски не хватает его. Я жажду большего.

И, наверное, именно поэтому, когда он упомянул, что в пятницу идет на собрание Лондонского мафиозного синдиката, мой мозг закрутился в вихре идей. Я уверила его, что все будет хорошо, а потом придумала самый глупый план в мире.

Воровать у мафиозного босса — самоубийство. Я это понимаю. Если он меня поймает, то сразу поймет, что дело не в деньгах. Не после того, как банк связался со мной и сообщил, что счет, оставленный мне родителями, официально мой и на нем — миллион. Похоже, мое и дядино понятие слова «ничего» слегка различаются. Я до сих пор в шоке от этой суммы.

Так что воровать у босса — это для трофеев. Кусочки мистера Андерсона, чтобы хранить их и любить. Но я же не его щенок, а ключ от его квартиры — не забавная игрушка.

И проникновение туда — это уже не мелочь. Он за меньшее убивал людей.

Я слышу, как дверь мистера Андерсона открывается и закрывается. Жду столько, сколько могу выдержать, примерно пятнадцать минут, а потом тихо открываю дверь его квартиры, телефон в руке…

Да, у меня с собой новый рабочий телефон. Потому что у него потрясающая камера, и я не прочь сделать пару снимков, которые согреют меня долгими ночами без босса.

Я говорю себе, что просто осматриваюсь из любопытства. И в какой-то мере я честна: я брожу по комнатам, где не была раньше. Неудивительно обнаружить домашний спортзал с такими тяжеленными гантелями, что ими можно раздавить слона. Видно по следам — они не для показухи.

А его библиотека! Боже. Светлые деревянные стеллажи, пол из гладких