Избалованная моим преследователем - Эви Роуз

— Вы не можете… Мне нужно идти… — ее голос срывается.

Я молча клянусь, что каждая ее слеза будет смыта чьей-то кровью. Чьей — разберусь позже.

Несколько прохожих оборачиваются. Меня здесь хорошо знают, и сцена, где я обнимаю плачущую девушку, явно не то, что они привыкли видеть.

Я поднимаю взгляд — над головой Лили беззвучно произношу: «Машина». И уже через мгновение к нам плавно подкатывает один из моих неприметных темно-синих внедорожников.

— Мне нужно вернуться в офис. Поехали со мной.

Лили моргает, пока я веду ее к заднему сиденью. Дверь захлопывается за нами, и она успевает лишь прошептать:

— Но…

Я снова обнимаю ее, подтягивая ее ноги к себе на колени.

— Что случилось?

— Сотрудник, — всхлипывает она, — не дал мне доступ к счету.

— Мгм, — произношу я, стараясь звучать понимающим, хотя понятия не имею, почему это так ее задело.

Вот и все? Слезы из-за банковского счета?

— Мне нужно поехать в Уолтэм и забрать документы. А я не могу! Я правда не могу! — ее голос поднимается до отчаянного, испуганного крика.

— Что случилось, Лили? — я должен знать. — Почему ты не можешь туда вернуться?

И вот из нее начинает все литься. Как ее родители умерли, оставив ее на попечение тети и дяди. Как она была бесплатной прислугой и девочкой на побегушках. Как она была несчастна, но убеждала себя, что все не так уж плохо, и закончила учебу на графического дизайнера. Как она строила планы выбраться.

— А потом? — мягко подталкиваю я, когда она умолкает.

Я жестом указываю водителю кататься по району, пока слушаю. Лили все еще сидит, прижавшись ко мне. Черт, она такая хрупкая, маленькая. Я — настоящий великан рядом с ней. И все, чего я хочу, — защитить ее.

Проходят долгие минуты, прежде чем она начинает говорить снова. Лили всхлипывая рассказывает, как ее кузен, на два года младше, стал новым боссом Уолтэма и заявил, что ее единственная обязанность — убирать его дом, пока он не решит выгодно выдать ее замуж.

Я зарычал при мысли о том, что другой мужчина может назвать ее своей женой.

Она моя.

— Я сделала что-то плохое, — признается она.

— Я понимаю, — отвечаю я, лениво раздумывая, не убила ли она кого-то.

Честно говоря, я был бы разочарован. Я предпочел бы сам иметь честь убить любого, кто обидел моего ангела. Я бы принес ей тела ее врагов, как переросший, убийственный кот приносит хозяину трофеи.

— Я украла у него, — говорит она крошечным, виноватым голоском.

Я не могу удержаться от смеха, и она удивленно поднимает на меня глаза.

— Он пытался украсть твою жизнь, — отвечаю я.

И пытался украсть ее у меня, хотя ни он, ни я тогда этого не знали.

Она сжимает губы, обдумывая мои слова.

Я глажу ее плечи и хмурюсь:

— Почему именно Кройдон?

— Мне не было куда идти.

Она бежала через весь Лондон, подальше от Уолтэма и его влияния — в место, которое было полной противоположностью. Уолтэм — респектабельный, зеленый, старинный. Кройдон — жесткий, опасный, бетонный, новый, безвкусный.

Она бежала — даже не зная, что бежит ко мне.

— А друзья? Кто-то из университета или школы? — мысль о том, как легко я мог ее не найти, пугает меня.

— Мне сложно заводить друзей, — признается она почти шепотом.

— Что с этими людьми не так?! — рычу я.

— Ничего, — Лили качает головой. — Это во мне дело. Им я нравлюсь или они терпят меня в компании, когда приходится. Но никто не остается рядом, если это хоть чуть-чуть неудобно.

И тут мое сердце сжимается так сильно, что будто кровь вырывается в грудную клетку. Лили заслуживает того, кто останется. И этим человеком буду я. Я никогда не уйду. И никогда не отпущу ее.

— У меня так же, — признаюсь я, не успев подумать, стоит ли.

— Правда? — она поднимает на меня глаза, и я ласково провожу ладонью по ее волосам.

Я киваю, умалчивая о том, что у меня все оправдано. Я не говорю ей, что быть боссом мафии — это самое одинокое занятие на свете. Что люди терпят меня только из-за моей власти и безжалостности.

Я просто держу ее и заставляю понять: ей больше никогда не придется быть одинокой. Потому что я всегда, всегда буду рядом. Даже если она меня не видит.

— Да. И, честно говоря, мне все равно, что ты носишь, — добавляю я.

Хотя, по мне, лучший вариант — ничего. HR, возможно, не согласится, но они заменимы.

— Мне нужны чистые вещи.

Опять же — голая в душе выглядит для меня вполне идеальным вариантом.

— И я очень хочу эту работу, — искренне говорит она. — Хочу вписаться. А в этом… — она дергает за край своей футболки, потом замечает мой промокший от ее слез воротник. — О нет! Я вся измазала вас слезами и соплями! — она прикрывает рот в ужасе, а я смеюсь. — Я заплачу за чистку.

— Ты хочешь стирать мои вещи, как маленькая жена? — поддразниваю я, осторожно убирая ее руки с лица.

— Может быть? — шепчет она.

И, черт, я как-то держался все это время, пока она была так близко, но если она будет оставлять мне такие намеки, то у нас начнутся серьезные проблемы. Я пересаживаю ее на сиденье рядом, на безопасное расстояние.

— Как тебе такое: я плачу за твою рабочую одежду, но только если ты не будешь экономить. А с твоим счетом я разберусь.

— Но…

— Ты не возвращаешься в Уолтэм, — отвечаю я тоном, не допускающим возражений.

С теми ублюдками разберусь я сам, а Лили их больше никогда не увидит.

— Это слишком щедро, — возражает она, но ее глаза светятся.

— Вовсе нет, — отвечаю я. Она и не догадывается, как эгоистичен мой мотив. — Нам предстоит шопинг.

8

Лили

Вернувшись в квартиру, я все еще не могу прийти в себя после шопинга с мистером Андерсоном, когда в дверь раздается стук.

Я поспешно натягиваю новый топ поверх кремовых брюк, которые только что примеряла, и бегу открывать. Глупо, конечно, но я снова и снова перебирала вещи, которые купил для меня мой босс, наслаждаясь их роскошью. Оказалось, мистер Андерсон — очень, очень властный.

Впрочем, чего еще ждать от такого человека? Сегодня утром я, не удержавшись, погуглила его и узнала, что он не просто владелец этого отеля. Нет. Он — лондонский мафиозный босс с репутацией выскочки с новыми деньгами, жестокого, безжалостного и при этом настолько красивого, что и греческие боги позавидуют.

И все