Невероятная для офицера - Анна Филин

В очередной визит мужа я задала ему вопрос. А в ответ он обрушился на меня с угрозами:

— Если ты не прекратишь совать нос не в свои дела, я отправлю Наиру к своим родственникам в Баку, и ты никогда ее больше не увидишь!

Это прозвучало хуже смертного приговора для меня, хуже самой смерти. Я не могла расстаться с дочуркой, я была согласна на все, лишь бы не отнимали ее у меня. А судя по горящим гневом глазам Араза, он способен на такое.

С того самого разговора мое сердце покрылось ледяной коркой. Я стерплю все, хоть на куски меня режьте, но не позволю разлучить меня с дочерью. И сколь бы Араз меня ни унижал, ничего не имело значение, только моя Ниночка и наше с ней счастье.

Отныне главной моей целью стал развод, но чтобы Ниночка осталась со мной. Я больше чем уверена, что меня с радостью бы отпустили, чтобы Араз мог жениться наконец на достойной девушке. Но ребенок… Ниночка осталась бы с ним, однозначно. Дети всегда остаются в семье. А я не могла этого допустить.

Подруг у меня нет. Совета спросить не у кого. Пойти на консультацию к юристу невозможно. Из дома я могла выйти только с Нурсач Дадашевной или Аразом. Из средств связи у меня только телефон и тот — кнопочный. Да и кому мне звонить?

Но я понимала, что рано или поздно муж исполнит свою угрозу, поэтому постоянно искала решение.

Глава 13

С утра я первым делом получил нагоняй от Орловны:

— Предупредить не мог, что не приедешь? Витька тебя ждал, на рыбалку собирался, а ты…

— Прости, закрутился. Вопрос оказался сложнее, чем мы предполагали, — я бессовестно соврал ей в лицо.

После короткой планерки Потапов с очкариком уехали прошивать изобретенной программой полетные контроллеры, а я направился на обход. Но работа не клеилась. Ничего нового я не узнал, кураж для вербовки новых лиц напрочь отсутствовал. А все потому, что я не закончил собственное расследование. Так и промаялся, пока меня не озарило: надо приступать к следующей фазе операции — скрытому наблюдению за объектами. Я враз повеселел и бегом, с шутками-прибаутками закончил обход.

Очкарик вернулся, а Олега Анатольевича в поле зрения не видно, может, остался у своих, а может, пошел к директору завода поговорить, обменяться информацией. Но тот, кто мне был нужен, сидел, уткнувшись в свои мониторы.

— Николай! — Я перегнулся через монитор, чтобы его лучше видеть. — Выдай мне пару камер для скрытого наблюдения, батарейки к ним, блоки — в общем, все, что требуется.

Очкарик оторвал взгляд от мониторов, нагло усмехнулся и выбил у меня из-под ног почву.

— За Машей Сафаровой следить задумал?

При этом смотрел дерзко, не собираясь отводить взгляд.

Я словно услышал звук чеки, когда ее вытаскивают из боевой гранаты. Причем можно это делать быстро, тогда звук будет короткий, похожий на шлепок. А если тянуть медленно, тогда появляется такой мерзкий, еле различимый ухом шорох, с привкусом крови. Вот его-то я сейчас и слышал.

Меня тряхануло. Я испуганно обернулся на Орловну, но она была поглощена разносом кого-то по телефону. Хана тебе, очкарик.

— Пойдем кофейку бахнем? — я глазами показал на дверь.

Очкарик нажал пару клавиш, пробежал глазами по мониторам и поднялся с места.

— Давай, пацик, я скажу один раз. Ты чужой для нас. Тебя не посадили из-за твоих способностей, считай, пожалели, но сути это не меняет. Ты не прошел обучение, как следует, с самых низов, не знаешь, что такое плечо товарища и как его следует защищать, тебе неведомы понятия братства, ты не терял друзей… Поэтому ты не наш! А если бы прошел весь путь как полагается, тогда бы понимал суть моей просьбы и не голосил во все горло там, где этого делать не следует.

Я от души ткнул ему пальцем в грудь. Очкарик устоял, покачнулся и поморщился, но не сдвинулся с места.

По сравнению со мной, он напоминал угловатого подростка. Ядовито-зеленая футболка с непонятной надписью на груди, ярко-оранжевые широкие джинсы, волочащиеся по полу, кроссы на платформе. Тощий, яркий попугай, ростом мне по грудь, но до скрежета зубов дерзкий.

— Чужой, говоришь… — Очкарик отхлебнул кофе и «выдал»: — Возьми меня с собой. Я сам установлю камеры как надо, ты так не сможешь. А в качестве бонуса — на окна накину пленку, она «слышит» все, о чем говорят в помещении.

— Ты понимаешь, что в этом деле нужны сноровка, опыт? А ногу подвернешь? Меня за тебя четвертуют. Люди годами учатся. Но если хочешь, поехали в субботу со мной — познакомлю со своими товарищами, покажу, как они тренируются, как обращаются с оружием.

Мне во что бы то ни стало надо заполучить у него это чертово оборудование. А сам Коля мне не нужен. Поэтому я начал торговаться. В конце концов, пообещать — не значит выполнить. Он мне никто, он чужой.

— Нет. Или я сам устанавливаю, или обращайся к другим.

Он смял пустой стаканчик из-под кофе и броском отправил в урну.

Упрямый осел. Кроме него, мне не к кому обратиться, вот в чем незадача. Все же спецсредства даже бывшие сослуживцы не дадут. Да никто не даст. А вопросов будет…

Непростая задача, и выбор без выбора.

Вообще-то, помощь очкарика мне будет не лишней. Сам-то я с техникой на «вы». Но он же без тормозов. Ему дашь задание, а он по-своему его выполнит, выдаст и себя, и меня, провалит операцию. Основная трудность в его неуправляемости.

Мы стояли и сверлили глазами друг друга.

— А тебе это зачем? — зашел я с другой стороны.

Просто интересно, зачем очкарику, который тяжелее клавы ничего не поднимал, на заборы по спинам товарищей не взбирался, в захватах не участвовал, всю жизнь провел в мониторе компьютера, ну вот какой ему интерес рваться в «поле»?

— Хочу расширить свои горизонты, — усмехнулся он.

Вот опять. Не ответил, а отмахнулся от вопроса.

— Ты должен быть честным, чтобы я начал тебе доверять, — сделал я очередной заход.

Ну, Сафаровы, дорого же вы заплатите мне за все унижения перед очкариком. Сейчас я с удвоенной силой понимал, что не отступлюсь от них, пока не получу все ответы.

— В чем твоя проблема, майор? Не доверяешь мне? Ты ничуть не сомневаешься в моих способностях, но