Его принцесса - Лиза Бетт

Задаю наконец наболевший вопрос.

Сеймур не собирается облегчать мои терзания.

– А ты не помнишь? – откидывается на спинку стула. Он как хищник – расслаблен и грациозен. Он не собирается нападать, но это нисколько не утешает, и я все равно ощущаю напряжение. В любую минуту он может сменить тактику и, перемахнув стол, свернуть мне шею. Он конечно так не сделает, но бояться меньше я от этого не начинаю. Хищник он и в доме богача хищник…

Отрицательно мотаю головой, сдаваясь. По лицу напротив расплывается улыбка. И у меня захватывает дух от неожиданности. Сеймур очень красив, когда улыбается, его лицо преображается и становится по‑настоящему красивым. Насколько он был пугающим и суровым, настолько же стал притягательным и милым.

– Я проснулась голой и решила… – краснею, его улыбка перерастает в хохот. Мне хочется провалиться сквозь землю, но я нахожу в себе силы твердо смотреть на мужчину напротив, давая понять, что его смех тут неуместен.

– Поверь, если бы между нами что‑то было, ты не забыла бы об этом наутро. Уж я бы постарался… – после всплеска веселья он серьезнеет. – Еще вопросы?

– Почему вы не стали… Вы же могли… Меня видимо снова чем‑то опоили, и я ничего не помню. Но вы же могли воспользоваться этим и… мной…

– Не в моих правилах глумиться над беззащитными девушками, – отвечает без тени улыбки, и я почему‑то ему верю. Он не лжет, по крайней мере, мне так кажется.

– Вы не похожи на своего брата, – произношу эти слова, намереваясь сделать комплимент. Сеймур кивает, дав понять, что принял его. – Тогда может отпустите меня? Мои родные с ума сходят, они наверняка уже камня на камне не оставили…

Вскинутая ладонью вперед рука заставляет меня запнуться на полуслове. Сеймур раздраженно прерывает поток моих просьб.

– Помнится, у нас был уговор, – произносит повелительно, и я хлопаю глазами, понимая, что спорить с ним чистое безумие. Да он не торгует людьми, как его брат, но кто знает, что там в его темноволосой голове. Возможно, он балуется вещами похуже. – Ты отдаешь мне свою девственность, после этого я тебя отпускаю. Честный обмен.

– Но вы же понимаете, что похищать людей – чистое безумие!

– Я тебя не похищал, ты сама напросилась в гости, – парирует и хлопает ладонью по столу.

– Я была в отчаянье! – Вскакиваю из‑за стола, стул падает на пол, ударяя спинкой о паркет. – Как вы не понимаете? Меня похитили и заставили стать куском мяса на рынке живого товара. Неужели вы думаете, что у меня был выбор? Вы всерьез считаете, что я попросилась к вам из‑за желания переспать? Это же бред!

– Ты выразилась именно так. Никто тебя за язык не тянул. Ты предложила себя, и я отказался. Но ты была настойчива. Или прикинешься, что и это не помнишь? – он раздражается. Возможно, не привык, что ему перечат.

– Вы хотите сказать, что попроси я вас о помощи, вы с радостью кинулись бы спасать невинную деву?

– Да, – отвечает просто, и я раздраженно скалюсь.

– Тогда в чем проблема? Я прощу у вас помощи сейчас! Спасите меня! Дайте телефон! Всего один звонок, и я не буду более злоупотреблять вашим гостеприимством!

– Это исключено! – встает и опирается на край стола, наклоняясь вперед. – У тебя был шанс, но ты его упустила. Ты выдвинула условия, вынудила меня на них согласиться, так что будь добра исполнить свою часть уговора.

– И вы отпустите меня? – задаю вопрос, Сеймур кивает, и я в запале шиплю. – Прекрасно! Тогда чего мы ждем? – пересекаю столовую, решительно огибая стол, и, подойдя вплотную к монстру, привстаю на цыпочки и обхватываю его шею руками. – Если только так можно вернуть вам здравый смысл, и заставить действовать адекватно, я готова пойти на это.

Глава 13

Впиваюсь в его рот неумелым поцелуем. Прикрываю глаза, чтобы не видеть этот стыд. Я камнем застываю, не зная, что делать дальше. Мне следовало бы больше времени уделять вопросам взаимоотношений мужчин и женщин, но я избегала этой темы. Когда у тебя есть мать, готовая ответить на любые вопросы любопытной девочки‑подростка – это одно, но когда у тебя есть только дядя, который по уши в делах и не считает нужным вести такие беседы с племянницей, это другое. Как приступить к этому процессу? Что сделать сначала?

Первым делом расслабляю каменные губы.

Обмякаю, крепче сжимаю мощную шею, и слегка отстранившись от застывшего мужчины, делаю вдох, и тут же снова приникаю вплотную. Поцелуй – это просто танец губ и языка, верно? Слегка втягиваю ледяную, как глыба айсберга, губу Сеймура и провожу по ней языком. Тело пронзает ток, ловлю себя на мысли, что мне нравится, и тут же хмурюсь. Почему мое тело реагирует именно так? И почему он застыл, как изваяние и не двигается, не дышит даже?

Времени на размышления нет, надо делать хоть что‑то, и может тогда он поможет мне с процессом…

Прижимаюсь к глыбе льда, Сеймур шумно выдыхает, будто ему больно. Но не отстраняет меня, и я решаю, что это добрый знак.

Меняю положение, касаюсь его губ чуть иначе, смелею. Подключаю язык.

Господи! Почему так трудно целовать мужчину?

Ладно, может попробовать иначе?

Опускаю руки с его шеи на ворот своей блузки. Продолжаю целовать его, в то время как руки проворно орудуют над пуговицами. Я практически расстегнула ее до пупка, но меня в эту же секунду отдергивают и отталкивают прочь.

Сеймур отступает, тяжело дыша, будто вынырнул из под толщи воды, и смотрит куда‑то мне под ноги, не поднимая головы выше. А я все еще сбитая с толку и обиженная искренне недоумеваю, почему он повел себя так? Почему оттолкнул? Он ведь сам настаивал на том, чтобы я отдала ему свою девственность.

– Что ты делаешь? – спрашивает, и я не могу поверить, что его вопрос не риторический. Он же глупый.

– Хочу поскорее покончить со всем этим! – рычу раздраженно. Мои руки повисли вдоль тела как безжизненные лианы. Блузка так и осталась недорасстегнутой. – А вы разве не хотите поскорее получить то, из‑за чего удерживаете тут меня?

– Я тебя не удерживаю, – рычит, вскинув взор, и тут же как чудовище перед красавицей отводит глаза, – ты сама на это пошла, Лилия.

– Я не понимаю! – хочется разрыдаться. Он что, издевается? – Я вам не нравлюсь?

Сеймур мрачно фыркает, зарывается пятерней в темные волосы и оттягивает