Мейсон - Мишель Хёрд

— Эй... больно же!

Он берет меня за подбородок, фиксируя голову, и продолжает очищать рану, но на этот раз гораздо нежнее. Он вытирает кровь с подбородка, затем тянется к шкафчику над раковиной, практически наваливаясь на меня всем телом.

Оказавшись в такой экстремальной близости к его груди, я просто пялюсь на него как идиотка. Его пряный парфюм бьет в нос, и на мгновение я теряю рассудок.

— Классный одеколон.

Мейсон отстраняется и ставит рядом небольшую аптечку. Он склоняет голову, выискивая нужное, а я невольно скольжу взглядом по резкой линии его челюсти, покрытой легкой щетиной.

— Решил устроить перерыв в бритье? — спрашиваю я.

— Заткнись, Хант, — глухо рычит он.

Он достает спиртовую салфетку и подносит к моему лицу. Я отшатываюсь: — Будет щипать!

Его левая рука мгновенно оказывается на моей шее, крепко удерживая меня на месте.

Когда он начинает обрабатывать порез, у меня слезятся глаза от резкого запаха. Щиплет немилосердно, и у меня вырывается тихий стон.

— Почти закончил, — шепчет он, и его тон становится гораздо мягче.

Он бросает салфетку в раковину и, склонив голову, наклоняется еще ближе, рассматривая порез. Я чувствую его дыхание на своей коже и замираю — осознание близости накрывает меня волной.

— Кажется, зашивать не придется, — говорит он, совершенно не замечая моей реакции. Когда он отстраняется на пару сантиметров и наши глаза встречаются, я быстро отвожу взгляд.

— Расслабься, Хант.

Чувак, ты буквально вломился в мое личное пространство. Я вижу твою челюсть, твой рот, твое... всё. И от тебя та-а-ак вкусно пахнет. Да уж. Никаких шансов расслабиться.

Он выдавливает немного мази на палец, берет меня за подбородок и аккуратно наносит на рану. Я снова отворачиваюсь, чтобы не пялиться на него, и мой взгляд падает на шрам на его левой руке — он тянется от запястья до самого локтя. Не подумав, я провожу пальцем по всей длине шрама.

Мейсон замирает. Почувствовав на себе его обжигающий взгляд, я быстро отдергиваю руку.

— Только не вздумай меня сейчас жалеть, — предупреждает он.

— Это просто минутное помутнение рассудка от паров всей той химии, что ты мне в лицо тычешь, — быстро оправдываюсь я.

Он наклеивает на рану пластырь, а затем снова смотрит мне в глаза, упершись руками в столешницу по обе стороны от меня.

М-м-м... Я смотрю на него, понятия не имея, что делать дальше.

— Спасибо, — шепчу я, решив, что он ждет именно этого.

В его глазах всё еще тлеет ярость после драки с Уэстом. Я уже начинаю ерзать, когда он произносит низким рокочущим голосом: — Мне жаль, что тебе досталось.

Мои брови взлетают до небес — я никогда не слышала, чтобы этот человек произносил слова «мне жаль».

Он отстраняется.

— Не смотри на меня так, Хант. А то я пожалею, что извинился.

Я указываю пальцем на свое лицо: — Ты про это выражение полного недоверия?

— Кингсли!

— Ме-е-ейсон, — я округляю глаза, и когда на губах начинает играть улыбка, морщусь от боли.

— Так тебе и надо, — бормочит он, убирая мусор из раковины.

Наверное, у меня временное сотрясение мозга, потому что я спрыгиваю со столешницы и хлопаю его по руке.

— Спасибо, что подлатал, но серьезно — человечеству повезло, что ты не пошел в медицину. У тебя напрочь отсутствует врачебный такт.

Мейсон резко разворачивается, бросает салфетку обратно и снова нависает надо мной. Он наклоняется еще ближе, и я тяжело сглатываю, чувствуя его дыхание у своего лица.

— Ты бы не справилась с моим «тактом», Хант.

Не спорь. Дай ему выиграть этот раунд. Не смей!..

— Это вызов? — шепчу я в ответ.

Ох, женщина. Ну зачем? Зачем тебе всегда нужно оставить за собой последнее слово?

Он слегка отстраняется, не сводя с меня глаз. Я борюсь с желанием сглотнуть. На этот раз он смотрит на меня так долго, что я чувствую — я абсолютно не в своей тарелке. Глубоко внутри я знаю, что он мне не по зубам. Он слишком горяч, слишком интенсивен и намного сильнее меня. С акцентом на слове «горяч».

Его взгляд медленно опускается к моим губам. Я едва не облизываюсь, но, к счастью, остатки здравого смысла напоминают мне о ране.

— На язык ты острая, но то, как расширились твои зрачки и участилось дыхание, говорит мне, что ты только на словах смелая, — шепчет он.

Звук захлопнувшейся двери разрушает момент. Я слышу голос Лейлы: — Кингсли, ты здесь?

Я отстраняюсь от Мейсона и вылетаю из ванной к Лейле, стоящей в гостиной.

— Всё подлатано! — говорю я, запыхавшись, и, хватая её за руку, утаскиваю из люкса так быстро, как только могу.

— Ты в порядке? — спрашивает она у лифта.

— Да, и я умираю с голоду, — использую я первый попавшийся предлог.

— А тебе не больно? Ты сможешь есть? — Она внимательно изучает мое лицо, и я кожей чувствую: она понимает, что между мной и Мейсоном что-то произошло.

— Если надо будет, я высосу этот обед через гребаную соломинку! — заявляю я. Когда уголки её губ ползут вверх, я начинаю тараторить: — Просто это так странно, когда он не пытается откусить мне голову, а делает... ну, знаешь, лечит меня.

— Да неужели? — она легонько толкает меня локтем. — Настолько странно, что ты забыла помыть руки?

— Черт. — Я смотрю на свои ладони и кривлюсь.

— Ага, я так и думала, — смеется она.

Мы заходим к ней, чтобы я умылась, и только потом идем обедать.

ГЛАВА 9

МЕЙСОН

Опираясь руками о столешницу, я пристально разглядываю свое отражение в зеркале.

Что это, черт возьми, было?

Точно не влечение. Она не в моем вкусе. Она меня раздражает.

Может, она и миленькая, и глаза у неё невероятно голубые, но на этом всё.

И этот её рот...

Который пострадал по моей вине.

Эта мысль отрезвляет, заставляя вспомнить о драке. Ненависть обжигает изнутри, взгляд становится тяжелым. Я покончу с Уэстом. Это лишь вопрос времени.

— Ты в порядке? — спрашивает Фэлкон.

Обернувшись, я вижу его в дверном проеме и киваю.

— Точно?

— Да, — вру я, потому что ненавижу заставлять Фэлкона и Лейка волноваться.

— Я собираюсь попросить его уехать. Вы