На осколках или подмена - Галина БризЪ

Залюбовалась, посмеиваясь над собственными ассоциациями: вот уж кто действительно принц — при любых обстоятельствах, каждую минуту, секунду, независимо от географического местонахождения, наличия или отсутствия на нём одежды.

Он даже лежать умудрялся как-то красиво, с особенной грацией, не как остальные.

Невольно задержалась на созерцании его идеальной фигуры дольше, чем следовало. Улыбнулась: зачем тратить деньги на музеи или выставки? Вот он, бесплатный экспонат в самом что ни на есть натуральном виде. Смотри — засмотрись!

Опомнилась, когда тот перекатился на другой бок.

С усилием отвела исследовательский взгляд, перевернулась на живот и уткнулась носом в махровую ткань, стараясь выкинуть крамольные мысли. Незаметно задремала.

Спустя четверть часа, испугано хлопая ресницами, подскочила от недовольного возгласа:

— Боже мой, Полина! Ну честное слово, ты чисто ребёнок. Кто же ложится под открытые лучи в первый же день? Ещё и с твоей молочной кожей! Вся сгоришь. Даже защитным кремом не намазалась. О-ох... Глаз да глаз за тобой.

Жених сестры раздражённо хмурился, разглядывая девушку.

Не предупреждая, сердито ухватился за лежак и вместе с ней перетащил в тень. От беспардонного рывка Полина съехала на самый край и едва не вывалилась. Благо, что в последний миг успела вцепиться в шезлонг и удержалась. Иначе с самым дурацким видом оказалась бы лежащей на песке.

Разозлилась: какой псих!

— Ожоги будут, температура поднимется. Мучайся потом с тобой, — брюзжал Красавин.

— Не надо со мной мучиться, сама справлюсь. Никого не прошу ухаживать, — обиженно отозвалась она, с опаской созерцая, как он нервными движениями откручивает крышку с защитного средства, окидывая Полину оценивающим взглядом.

— Лежать! — грозно рявкнул он, разворачивая ахнувшую девушку.

Не спрашивая разрешения, бесцеремонно выдавил полоску крема на спину.

Нагло приплюснул спутницу к шезлонгу при очередной попытке воспротивиться и принялся аккуратно размазывать массу.

Полина дёрнулась, возмущённая таким обращением, но притихла и сердито зарылась лицом в пляжное полотенце, после того как Глеб пригрозил сесть сверху и опустошить на неё весь тюбик.

— Ой-ёй! Ты чего?! Зачем застёжку расстегнул? — ёрзая, заверещала она, стыдливо пытаясь вернуть купальник на место.

— Затем! — огрызнулся мужчина и подозрительно захрюкал.

«Смеётся, что ли?!» — негодовала она, делая попытку одновременно удержать лифчик и развернуться, дабы увидеть лицо нахала.

— Да полежи, наконец, спокойно, — пробурчал тот сквозь зубы. — Не посмотрю, что ты Викина сестра, шлёпну как следует по пятой точке. Мало не покажется. Воображаешь, что я нашёл повод тебя полапать?

— Ничего я не думаю, — с обидой пискнула она. — Я не в твоём вкусе.

Тот на секунду остановил своё занятие. Наклонился, заглядывая в лицо, и, хохотнув, подтвердил:

— Да-да, правильно: не в моём. Это Вика тебе сказала?

Полина предпочла промолчать. Сопела, прислушавшись к плавным движениям, и тайно призналась себе: ей безумно нравились его касания.

Он так умело и нежно растирал кожу, что глаза сошлись в кучку, а по затылку спотыкающимся табуном бежали и возвращались мурашки.

Спустя минуту протянул крем:

— Спереди намажься сама. Но если хочешь, могу всю погладить, — ехидно ощерился он, заметив её разомлевший вид.

— Спасибо, я справлюсь, — Полина, стряхнув оцепенение, резво подскочила с шезлонга.

Пародируя Красавина, тоже осклабилась:

— А тебе спинку натереть?

— Замечательная мысль, — тут же отозвался Глеб. — Не откажусь.

«Уф-ф... Дёрнуло же за язык!» — она сконфузилась и немного расстроилась из-за согласия. Предлагая услугу, почему-то была уверена, что тот откажется.

Неодобрительно взглянула на бронзовую от загара кожу, что там защищать? Уже давно всё насквозь прокоптилось.

Однако в то же время жутко хотелось потрогать мужское тело. Было интересно и волнительно до страха, аж кончики пальцев защипало.

И отступить неудобно — этим показала бы, что вкладывает в банальное нанесение средства от загара нечто большее, чем простые механические движения.

Выдавила белую массу в ладонь и поднесла к мускулистой спине.

Задержалась на секунду, не решаясь прикоснуться. Потом резко выдохнула и звонко припечатала руку к чужой коже.

Красавин выгнулся, громко охнул и гоготнул в очередной раз:

— Ну ты и влепила, Поперечная! От души. Комара прикончила?

Полина, плотно сжав губы, нервно елозила пальцами по торсу и злилась. Манипуляции оказались слишком интимными и провокационными.

Ноздри наполнил непривычный запах, который источала разогретая мужская кожа, отзываясь внутри каким-то смутным томлением.

Отчего-то представилось, как двоюродная сестра в моменты страсти губами касается этих мест, и сразу захотелось отдёрнуть руки.

Раздражение усилилось.

Тем не менее отметила, что испытывает какое-то извращённое удовольствие от приятной упругости рельефного тела.

Судя по реакции Красавина, того подзуживало её смущение, и ему невероятно нравилось дразнить неискушённую спутницу.

Прикрыв хитро поблескивающие глаза, принялся картинно перекатывать мышцами, подставляя то один бок, то другой. Сквозь опущенные ресницы наблюдал за эмоциями девушки, сексуально постанывал и с нарочитой хрипотцой советовал, где сильнее нажать, где чуть нежнее, или задержаться подольше.

В общем, изображал неземное удовольствие.

Пока Полина, психанув, не ущипнула его и не швырнула тюбик с кремом:

— Прекрати обезьянничать! Можно подумать, будто я тебе эротический массаж делаю!

Он откровенно расхохотался и потянул её в сторону бара. Примирительным тоном предложил:

— Ладно тебе, Полиночка, не дуйся. Пойдём лучше посидим внутри. Там прохладно.

— Пойдём, — вздохнула она.

Глава 17. Инцидент

С малопонятной грустью в очередной раз констатировала: оказывается, жених Вики вовсе не был тем отталкивающим высокомерным снобом с чрезмерно раздутым самомнением, каким воспринимался сначала.

Вроде бы, как и говорила сестра, он и правда неплохой человек.

По крайней мере, с ним было весело и легко. Куда-то исчез его жёлчный сарказм, сменившись нормальным чувством юмора. Полине всегда нравились и казались умными люди, способные подшучивать не только над другими, но и над собой. Глеб был именно таким: он благодушно реагировал на её приколы, дурачился сам, не боясь казаться смешным.

Цокнула, удивляясь себе: надо же, всего за два дня полностью изменилось её мнение о человеке, и оставалось всё меньше поводов дуться или ожидать подвоха.

Хихикнула, если честно, в такого проказливого Глеба она запросто влюбилась бы, не будь у него отношений с Викторией.

— Что тебе взять? — не догадываясь об игривых мыслях, шныряющих в её голове, поинтересовался тот, окинув изучающим взглядом витрину с напитками.

— Ой... — растерялась Полина..

Не замечая ничего предосудительного в своих действиях, привстала на цыпочки, подтягиваясь до мужского уха, и, понизив голос, чтобы слышал только он, доверительно призналась:

— Я не разбираюсь во всех этих названиях. Возьми что-нибудь... вкусное.

— Отлично! Понял, — коротко кивнул он, не отрываясь от прилавка. — Сейчас закажу. Присядь куда-нибудь, где глаз остановится.

После недолгого блуждания по затемнённому помещению она шагнула на светлую сторону бара.