Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

— Сережа, успокойся, — попыталась вмешаться мама. — Еще есть время сдать анатомию, а латынь… это же всего лишь мертвый язык!

Лучше бы и она молчала!

— Мертвый?! — взвился отец. — А ты знаешь, почему он не в состоянии выучить анатомию? Потому что игнорирует латынь!

— И как это взаимосвязано?

— Ярослав! Объясни матери, как!

— Терминология, — выдавил Ярик. — Трудно учить наизусть тарабарщину.

— Тарабарщина! Слышала? Ярослав! Ты же дал обещание…

— Я обещал сдать сессию, — выпалил Ярик, потеряв терпение. — А это промежуточная аттестация. Я все сдам!

— Он все сдаст, — сказала мама.

— Надеешься соломку подстелить? — набросился отец и на маму. — Не выйдет! Я лично прослежу, чтобы никаких поблажек! Ни по одному предмету! Ярослав, ты понял?

— Да…

— Срок — неделя.

— Папа!

— Хорошо, две.

— Но там подряд несколько выходных. Мы же собирались поехать…

— Замечательно! Мы с матерью поедем. А ты будешь учить латынь.

Блять!

Вслух Ярик, конечно же, ругаться не стал, но настроение упало ниже плинтуса. Он уже настроился провести время в горах, запланировал съемки.

— Сережа… — попыталась было возразить мама.

— Я все сказал! — отрезал отец. — Ярослав, и если я узнаю, что мама тебе помогала, пеняй на себя. Ты понял?

— Да понял, понял, — проворчал Ярик, проклиная все на свете.

Допустим, анатомию он зазубрит. Но что делать с треклятой латынью? Похоже, придется здорово прогнуться перед Барби, чтобы получить зачет. Иначе…

О том, что его ждет в случае неудачи, Ярик старался не думать.

= 14 =

После занятий Даша задержалась, чтобы закрыть ведомости промежуточной аттестации. Большинство оценок уже выставлено, осталось добавить баллы тех, кто пересдавал зачет сегодня. И решить, наконец, что делать с Беловым.

В общем-то, Ярик простора для маневра не оставил. Если бы он ходил на занятия, Даша нарисовала бы ему зачет, чтобы не конфликтовать с начальством. Но, во-первых, в графе посещаемости красовалась исключительно буква «н», а, во-вторых, накануне Дашу опять вызвал замдекана и велел спуску Белову не давать. Вводные, видимо, поменялись. Или гранты достались кому-то другому.

То есть, Даша с чистой совестью могла не аттестовать Ярика. Он это заслужил! Но отчего-то на душе скребли кошки. Это же и ее… недоработка. Студенты сказали, что другие занятия Белов посещает, и «хвостов» у него практически нет. Значит, латынь он забросил из-за Даши?

Это жутко злило! Быть без вины виноватой… Кому это понравится? Ох, и всыпала бы она Ярику! Между прочим, когда-то давно за неуспеваемость пороли.

Даша мечтательно прикрыла глаза, представляя Ярика на лавке со спущенными штанами. И пучок розог, мокрый от соленой воды. И красные росчерки поперек голых ягодиц, судорожно сжатых и покрытых мурашками.

— Дарья Степановна, можно войти?

Вжух!

Даша вздрогнула и уставилась на Ярика, замершего в дверях. На ловца и зверь? Однако…

— Вечер добрый, Ярослав Сергеевич. Прошу, проходите. Чем обязана?

— Добрый вечер. — Ярик чинно прикрыл за собой дверь. — Дарья Степановна, можно просто по имени? И на «ты». А то как-то…

— А то что? — спросила она, так как он замолчал.

— Неловко, — выдавил Ярик.

Не заподозрить подвох было практически нереально. С чего бы дерзкому и наглому студенту превращаться в кроткого и вежливого? Нервно закушенная губа, отчаянный взгляд…

— Ну, хорошо… Ярослав. — Даша лихорадочно просчитывала, что могло стать причиной такого поведения. И чем ей это грозит. — Зачем пришел?

Он остановился напротив нее. Пальцы, сжимающие лямку рюкзака, побелели от напряжения.

— Дарья Степановна, простите меня, пожалуйста.

Даша порадовалась, что сидит. Так и в обморок упасть можно. От неожиданности.

— Простить… за что?

Она не смогла отказаться от маленькой мести. Хорошо, что Ярик извинился. Лучше поздно, чем никогда. Но он это заслужил!

На лице Ярика выступили красные пятна.

— За то, что в кусты бросил. За хамство. За нарушение субординации, — перечислял он бесцветным голосом. — За краску…

— Так, стоп! — перебила его Даша. — Краску не ты подсунул. Зачем признаешься в том, чего не делал?

Он нахмурился и дернул плечом.

— Все равно на меня повесили…

— Я на тебя ничего не вешала, — возразила Даша. — А колеса тоже ты спустил?

— Какие колеса?

Значит, не он. И это радует.

— Забудь, — велела она. — Хорошо, прощаю. И что дальше?

— Дальше… — Ярик сглотнул. — Поставьте мне зачет, пожалуйста.

Наглец! Вот так просто? «Я перед вами извинился, поставьте зачет!»

Видимо, Ярик легко считал Дашины эмоции, потому как тут же затараторил:

— Дарья Степановна, авансом. Чтобы закрыть эту… аттестацию. А я все сдам до Нового года. Честное слово!

— Ярослав, мы не в детском саду, — оборвала его Даша. — И не на рынке, чтобы торговаться. За два месяца ты посетил одно занятие. И не сдал ничего. Полагаю, вообще учебник не открывал.

Она приготовилась услышать что-то вроде «кому она нужна, ваша латынь», но Ярик неожиданно выдал:

— Дарья Степановна, хотите я перед вами на колени встану?

Даша чуть не задохнулась — и от гнева, и от неподдельного интереса.

— Вставай, — холодно разрешила она.

Ярик изменился в лице, но поставил рюкзак на пол и медленно опустился на колени.

Обалдеть!

— Красава. Мне нравится. — Она едва сдержалась, чтобы не облизнуться. — Но на зачет не тянет.

Сбежит, хлопнув дверью? Даша прилично потопталась на его самолюбии.

— А что… потянет? — спросил Ярик.

Его голос звучал хрипло, тягуче. И Даше даже почудилось, что есть в нем смирение. Как жаль, что пора заканчивать этот балаган!

— В рабы ко мне пойдешь? — поинтересовалась она обманчиво ласковым тоном. — На неделю.

Во взгляде, брошенном на нее из-под челки, было столько наивного изумления, что где-то внизу живота сладко заныло. Даше нравилось, когда мужчины так на нее смотрели: снизу вверх, кротко и покорно.

Ой, что?! Покорно?

— Хорошо, — выдохнул Ярик. — Я согласен.

Кровь ударила в голову. Даша сообразила, что над ней попросту издеваются. В очередной раз!

— Хватит, Белов. Вставай. За зачетом — к завкафедрой.

— Дарья Степановна! — взмолился он. — Но я же согласился. Пожалуйста…

— Камера где? — поинтересовалась Даша, игнорируя просьбу. — Я ручкой помашу, на память.

— К-какая камера? Я серьезно!

Интересно, отчего он заикаться начал? От обиды? Шалость не удалась?

— И я серьезно, — вздохнула Даша. — Ярослав, достаточно. Я устала от твоих выходок. Просто оставь меня в покое, хорошо? А то ведь можешь и пожалеть.

— Да я уже жалею! — воскликнул Ярик, теряя контроль. — С того самого первого дня. Я не знал, что ты… — Он закатил глаза. — Что вы преподаватель. И потом повел себя, как придурок. Я сам виноват, знаю! Но мне нужен этот зачет… очень нужен… иначе…

Он замолчал и отвел взгляд. Медленно встал и отряхнул джинсы.

Здравый смысл вопил, что таких подарков судьбы не бывает. Интуиция подсказывала,