Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

наконец, мне всё рассказал? — Себастьян недовольно щурится, когда понимает, что Кас вообще его не слушает, заворожённо наблюдая за полуголой девицей, танцующей на барной стойке.

— Чудесный мир, — губы растягиваются в широкой улыбке. — Как вернёмся домой, прикажу в подвалах замка организовать нечто подобное, — он неопределённо машет ладонью, указывая на пространство вокруг себя.

Себастьян недовольно покачивает головой, замечая, как несколько посетителей искоса поглядывают на святого отца, потерявшего истинный путь. Демонов пастор!

— Понятно... — недовольно бурчит Себастьян.

Он замечает, как Кас ставит стакан на подстаканник. Кажется, генерал знает какую тактику применить, чтобы новоиспечённый Король Льда наградил его вниманием. Себастьян тянется к стакану и, как по мановению волшебной палочки, Кас реагирует, стремительно перехватывая стакан.

— Имей же совесть, сын мой! Я так долго был в одиночестве и беспамятстве, что пять минут созерцания богинь мне не помешает!

— Смею напомнить, что отец Кассиэль – христианин, а не язычник.

— Да хоть прыщ на заднице ангела, ты только погляди на эти невероятные сис...

— Кас, демон тебя раздери!

— И как только Видар выдерживает твоими почти святые замашки? — жгучая бровь иронично изгибается, когда и без того короткая юбка падает с бёдер красавицы-блондинки.

— Прекратишь ты пожирать её глазами или нет? Ты, в конце концов, с хреновой реверенткой!

— Если она ещё раз так облизнёт губы, то я буду ещё и с таким же стояком!

— О, Хаос, — Себастьян закатывает глаза, залпом осушая бокал.

Ладно, ему тоже надо расслабиться, чтобы мозги, наконец, встали на место, а вслед за ними систематизировалась и память. Может, этого и добивается несносный бесёнок напротив?

Себастьян прикрывает глаза, массируя пальцами веки. Музыка медленно вползает под кожу, словно очищая тело от напряжения и внезапно свалившегося груза на плечи. Демон его знает, сколько он просидел в таком состоянии, но открыв глаза увидел довольно ухмыляющегося Паскаля. Он невозмутимо потягивает скотч, чрезмерно дотошно изучая его.

— Расслабился? — голос Паскаля раздался особенно ясно и чётко поперёк громкой музыки.

Сначала Себастьян нахмурил брови, мол «Издеваешься что ли?», а потом... потом и вправду почувствовал, будто стробоскопы насквозь просветили мозг и замшелые подвалы памяти, выскоблив оттуда самое грязное и аккуратно разложив по тёмным полочкам.

Себастьян медленно моргает, делая вдох: демон его дери, даже рефлексы обострились, делая из него не человека, вспомнившего фантастическое прошлое, а альва, наполненного силой – с острым зрением, чётким слухом и ясным сознанием.

— Я...

— Ничего не говори, — Кас болтает ладонью в воздухе, растягивая губы в понимающей улыбке. — Мне тоже нужно было время, чтобы снова «прочувствовать» себя. Может, это такой посттравматический шок для нежити?

— Клянусь, если ты сейчас не начнёшь говорить по делу – я твоим королевским лицом вытру каждый стол этого заведения, чтобы облегчить свой посттравматический шок!

— Только левой стороной, правая у меня рабочая, — фыркает Кас, складывая руки на груди.

Он вытягивает губы уточкой и слегка покачивает головой, словно взвешивая – рассказать или нет?

— Ты издеваешься что ли?! — с губ Баша слетает истерический смешок.

Обстановка всё больше напоминала собой работы Рене Магритта[2].

— Имей совесть, я столько был совсем один! Дай ещё немного побыть...

— Придурком? Разбалованным мальчишкой? Человеком?

— Собой, генерал Себастьян.

И только сейчас Себастьян замечает, насколько ледяные глаза собеседника истощены. Вдруг ужасающее осознание ударяет в затылок генерала так ясно и отчётливо – Кас разбит. Похороны старшего брата и невестки, похороны сестры, обёрнутые в надежду её воскрешения, а затем – заключение в человеческом теле, обретение себя и скитания в одиночестве, не зная, выжил ли хоть кто-нибудь, выжила ли Эсфирь.

И хотя для Себастьяна она значила многое, раньше – как подруга, а с недавних пор – как Королева Истинного Гнева, которую он обязан защищать ценой собственной жизни, всё же: для Паскаля она значит куда больше. Для него она – вечный ребёнок, нуждающийся в защите. Младшая сестрёнка, которую он не смог защитить.

Хаос, а как он смотрел на Видара в коридоре! Себастьян тогда пробежал мимо, отметив лишь смешное сочетание внешности и реверентки, а также взгляд полный первородной ненависти в сторону «врача». И тогда Баш, конечно, отругал себя за предвзятое мнение. Но сейчас отчётливо понимал – как только Видар всё вспомнит – Паскаль съездит ему по лицу лишь за то, что тот не сохранил его сестру. А если он будет вести себя, как заносчивый вполне себе человеческий кретин – то и того раньше.

Только вот – кто знал, что произойдёт катастрофа? И что более волновало – кто решился пойти на такой ужас?

— Я ищу того, кто это сделал, — тихо начинает Паскаль и Себастьян резко переводит на него взгляд, слава Хаосу, что этот бес не умеет читать мысли. — Но, когда найду, клянусь Хаосом, она, а я уверен, что это Тьма, ответит у меня за всё.

— Как ты очнулся?

— Я и сам не понял до конца. Я стоял посередине церкви, шёл на встречу с прихожанкой, как услышал одно единственное восклицание от старушки: «Да в мире сейчас хаос творится!». И что-то щёлкнуло в голове, я задумался, а той ли жизнью я живу? Что я вообще хотел от жизни? — Кас усмехается, опустошая бокал. — И тогда я подумал: вот было бы хорошо стать королём! Действительно заботиться о жизнях подданных, оберегать их от хаоса мира, и тогда я закрыл глаза. Буквально на секунду. Меня накрыла темнота, я разозлился, безумно, даже нет, первородно. И вдруг понял, что злость эта от того, что я никого не смог уберечь от хаоса, что я – часть Хаоса, а там – вспышка – и я стою и смеюсь, как безумный, думая, сколько же я выпил, раз очутился в церкви! Представь моё удивление, когда ко мне обратились «отец Кассиэль»...

Себастьян шумно выдыхает, а затем опустошает бокал. Ведь в последнее время, он тоже часто задумывался о своём «предназначении» в жизни и каждый раз намеренно заглушал себя, всё больше и больше утопая в мнимой стабильности и комфорте. Так было спокойнее, только спокойствие это всегда зудело где-то в области солнечного сплетения, не давая нормально вздохнуть. Если бы только он прислушивался к себе, если бы только нашёл силы противостоять неизвестности – всё было бы по-другому!

— А дальше? Как ты нашёл Эффи?

От её имени, с легкостью сорвавшегося с языка,