Диего - Джинджер Талбот

Клаудио игнорирует ее, но Рокко открыто разглядывает, просто чтобы позлить.

Она натягивает нижнее белье и шорты, затем берет футболку. После бросает на меня неодобрительный взгляд и раздраженно говорит: — Мне нужен лифчик. Неужели Клаудио порезал его вместе с остальными вещами?

— Извини? — огрызаюсь я. — Попробуй еще раз, но с большим уважением.

Ее лицо заливается краской. Она не может даже думать о том, что со мной можно разговаривать подобным образом. Я буду напоминать о ее новом месте в мире каждый раз, когда она хотя бы едва переступит черту дозволенного.

— Не мог бы ты принести завтра лифчик тридцать шестого объема с чашками «Д»? — тихо спрашивает она.

— Пожалуйста, ну, пожалуйста, Диего.

— Пожалуйста, ну, пожалуйста, Диего, — повторяет она, прикусив нижнюю губу. Произнося это, она даже не смотрит на меня.

— Так-то лучше, — говорю я, улыбаясь про себя ее кипящему, сдерживаемому гневу. — Посмотрим. А теперь давай спустим твою красивую задницу вниз. Брук нужно научить тебя убирать столики.

Глава 5

С тех пор, как я впервые вошла в бар, народу заметно прибавилось. Пока спускаюсь по лестнице, все пялятся на меня, и я задаюсь вопросом, сколько из них пришли сюда просто поглазеть и ухмыльнуться. Видимо, слухи распространяются быстро.

Брук, темноволосая женщина, которую я видела раньше, проводит меня по бару и показывает, что нужно делать. Здесь двадцать столиков и шесть кабинок. Она работает барменом вместе с парнем по имени Кармело, а иногда подрабатывает и официанткой. Сьерра, девушка, которую поцеловал Диего, — просто официантка. Я буду убирать столики. В задней части есть кухня, официантки передают заказы через окошко, выходящее в бар, а если будет много народу, я должна помогать разносить еду.

Машинально бегаю по комнате, собирая пустые стаканы и протирая столы. Мне трудно сосредоточиться. Мысленно постоянно возвращаюсь наверх, в квартиру, к тому, что со мной только что произошло.

Я только что разделила самый интимный опыт в своей жизни, свой первый оргазм с мужчиной, который использует мое тело только для того, чтобы наказать меня. И это еще не самое худшее. Он заставил меня почувствовать то, о чем я даже не мечтала, и планирует выбросить меня как мусор.

Я не позволю этому случиться.

Пусть я и играла роль кроткой хорошей девочки всю свою жизнь, но это значит, что мне пришлось научиться быть хорошей актрисой. Как и все женщины Синдиката, я отошла на задний план и притворилась невидимкой. Это означает, что я многое слышала и видела — то, что могла бы использовать, чтобы обрести свободу.

Когда отец приглашал в наш дом других важных персон, он заставлял меня или мачеху приносить им еду и напитки. Им нравится, когда их обслуживают женщины, а обсуждая определенные темы, они не доверяют никому, кроме членов Семьи.

Иногда, когда я ставила подносы с едой или напитками или убирала их, они замолкали, но, входя в комнату или выходя из нее, я все равно многое слышала. Я знаю, какие владения отца Тиберио и Анджело используют для хранения своих нелегальных товаров. Знаю, какими маршрутами они пользуются и кого подкупают в аэропорту, чтобы груз прошел без досмотра.

И не только это: просто знать, кто пришел к нам домой, — это уже своего рода власть. Я знаю, кто из сенаторов, судей и полицейских в кармане у Семьи.

Еще не уверена, какая из этой информации полезна, а какая нет, но все это уже отложилось в моей голове.

Работая, я потихоньку собираю все больше информации. Отмечаю, где находятся выходы. У двери стоит здоровенный вышибала, и мне никогда не пройти мимо него. Кухня — это вариант, но у меня еще не было возможности ее осмотреть. Окно в ванной заперто, а стекло слишком толстое, чтобы его разбить.

Диего сидит с Клаудио и Рокко в кабинке в дальнем конце зала, и я замечаю, что все обходят их стороной. Соседняя кабинка пуста, хотя в баре полно народу. Он мог бы поговорить с ними наверху, если бы ему требовалось уединение, но это демонстрация силы.

Еще ни разу не заметила, чтобы Диего смотрел прямо на меня, но постоянно чувствую на себе его взгляд и уверена, что он всегда знает, где я нахожусь. Я словно мышь, которую преследует лев.

И просто не могу перестать думать об Анджело, о его руке, сжимающей мою грудь, о мерзком ощущении языка, скользящего по его лицу.

Могу ли я надеяться на милосердие со стороны Диего? В конце концов, он мог изнасиловать меня, но не сделал этого. Мог бы выпороть меня, но тоже не стал. Вместо этого он лежал со мной и доставлял мне такое физическое удовольствие, какого я никогда раньше не знала; он довел меня до оргазма и наблюдал за мной с нежностью и страстью.

И он не оставил пощечину, данную мне отцом, безнаказанной.

Но он также сказал, что не будет мне лгать, и я ему верю. А еще упомянул, что у него нет другого выбора, кроме как передать меня Анджело.

Нет, я должна быть реалисткой. Мое будущее зависит от трезвости мышления. Диего не станет рисковать своей жизнью, бросая вызов одному из братьев Калибри. Единственный человек, на которого могу сейчас положиться, — это я сама.

Обреченно ставлю поднос на стойку и быстро складываю грязные кружки в раковину.

— Ты довольно быстро все поняла, — слегка удивившись и, возможно, немного разочаровавшись, говорит Брук.

— В смысле, для избалованной принцессы? — язвительно усмехаюсь я.

— Что-то вроде того, — ее губы подергиваются в подобии улыбки.

Улыбаюсь в ответ, потому что сейчас мне нужны любые союзники, и направляюсь в другой конец комнаты, чтобы убрать со стола, избегая Сьерру, у которой перманентно угрюмое выражение лица.

Перемещаясь по комнате, мысленно возвращаюсь домой, к семье. Мальчики, должно быть, уже давно легли спать, сейчас почти полночь. Будут ли они скучать по мне? Что им скажут? Конечно, не ужасающую правду о том, что со мной происходит, но, тем не менее, мое изгнание послужит уроком — вот что бывает, если переходишь грань дозволенного.

Моя мачеха будет лежать без сна, беспокоясь обо мне, но сохраняя при этом безупречный фасад. Она будет винить себя, потому что берет на себя ответственность за все. Хотя ей не следует. Моя ошибка была