(не) Принц с планеты ваших фантазий - Анюта Тимофеева

давайте так: если уж точно «муж-муж», прямо жить не может без него — пусть получит займ, но расписку оставит обязательно! Не вернет вовремя — удерживаем из зарплаты, не умрет с голода! А вот вторая, прежде чем свой бизнес открывать, пусть с прежними долгами рассчитается. Бизнес-леди несчастная…

— Отличный вариант! — резюмировала Нэтали. — Пойду, бланки расписок и договоров поищу.

Вот теперь, чувствую, некоторые из местных дам напечатают или нарисуют мои портреты, и будут упражняться в метании дротиков.

Глава 10

Риэль

Меня до сих пор окатывает ужасом, как только вспомню свою беспомощность в воде. Я не мог спасти госпожу, я не мог даже себя спасти! Даже не понял, как нам удалось выбраться. Видимо, от испуга включилось какое-то второе дыхание. И хорошо, что морское дно было неровным, и где-то волны нанесли песка побольше, так что я смог коснуться его ногами. И главное, что потом меня госпожа Малика не убила… или не продала за мою бесполезность и никчемность.

Я раньше думал: чтобы доставить удовольствие госпоже, достаточно научиться делать массаж, красиво обнажаться, эротично омывать ее тело, если повезет вместе принимать ванну… А тут все эти умения оказались бесполезными! Я недальновидный дурак! Но госпожа Малика тоже нечасто плавала, больше загорала или просто окуналась в воду, стараясь не замочить волосы. Не знаю, что на нее тогда нашло. Впрочем, это и не мое дело. Но я подозреваю, что она хотела отвлечься от домашних проблем. В последнее время только и слышал, что «это уже нельзя себе позволять, надо сокращать расходы». А когда нескольких человек из гарема продали, страшно было так, что спать не мог от ужаса. Ждал, что точно буду следующим. После слов, что я скучный, именно этого и следовало ожидать. Но в этот раз пронесло.

Но, видимо, саму госпожу тоже доставали просьбами, расстраивали, и ей захотелось сменить обстановку. Да, в последнее время у нее очень часто было плохое настроение, а я не мог придумать, как ее успокоить или развлечь. Да и страшно как-то было. Вот так попадешься под горячую руку — и все, твоя судьба решена.

Зато здесь почти все парни умели плавать, потому что жили практически на морском берегу. А вот у нас это было не принято — в бассейне не наплаваешься, море далеко, озер рядом нет. Когда я в первый раз вышел на берег, меня эта громада воды очень сильно напугала. Потом уже смотрел на местных с завистью, на то, как они резвятся на глубине. Отличная вещь, наверняка даже лучше спортзала! Можно выплеснуть энергию, смыть плохое настроение. Но научиться плавать самому у меня никак не получалось, а просить кого-то из мужчин я не хотел. Не хотел ломать себя. Ясно же, что они потребуют — либо унижаться и просить помочь, либо чем-нибудь отплатить. И я даже догадывался, чем.

Даже те из мужчин, которые своим полом не интересовались, не упустили бы возможности унизить новенького и показать ему его место. Да еще и новенького из дома, который был богаче, и не испытывал сейчас материальных трудностей. Я сам дурак, конечно — не надо было так реагировать, когда увидел, что здесь живут беднее. Я просто вслух удивился, потому что привык к другому, а надо было просто прикусить язык, и не говорить ничего. Тем более, что роскошь больше предназначена для госпожей, а жизнь мужчин не так и различается в разных домах.

Но что сделано — то сделано. Если бы можно было сейчас вернуться и исправить свои ошибки! Может быть, я бы не совершил самой главной — не согласился бы пойти в этот дом. Ведь моего согласия спрашивали, хотя и чисто формально. Не знаю, если бы я отказался, что бы сделала мама? Просто приказала бы? Но, может, она не знала, что тут над всеми нависла угроза разорения? И мужчин продадут первыми, конечно. А я теперь совсем не уверен, что меня выкупят мои родственницы. В общем-то, в родном доме мне места не было — не собирался же я там состариться, живя из милости? Да и никто не стал бы держать ненужный рот, когда можно заработать. Потому я и надеялся, что редкая внешность станет залогом моего счастья, поможет очаровать какую-нибудь госпожу. Ошибся, внешности оказалось недостаточно. Наверное, природа со мной что-то напутала — надо было делать меня обычным, ничем не примечательным мужчиной, который просто трудился бы где-нибудь в офисе, в уголке. Мне неплохо давались экономические дисциплины. А вот надолго привлечь чье-то внимание не получалось. Похоже, что и госпожа Малика вначале заинтересовалась моей непохожестью на остальных, а потом пожалела о своем приобретении. Как-то горько от этого… Видимо, не в ней дело, в любом другом доме было бы то же самое. А, может, дело еще и в том, что я сам не смог в нее влюбиться. Рациональная «мороженая рыба», как она меня недавно назвала. Наверное, так и есть, я замороженный. Но если бы еще и влюбился в госпожу, которой на меня наплевать — чем это было бы лучше?

А парни все чувствовали, конечно. Видно же, когда на кого-то обращают повышенное внимание, из своих комнат не выпускают, а кто никому не нужен. Я с этим смирился. Да, я понимаю, что чем больше остаюсь без женского внимания, тем у меня меньше шансов. С возрастом будет все хуже и хуже. Тем более, что я даже сам вижу, что становлюсь все менее привлекательным, появились первые седые волосы, какие-то морщинки на лице. И, главное, понимаю, что скоро почувствую эту раннюю старость во всем организме. Уже мышцы хуже откликаются на нагрузки в спортзале, иногда чувствую какую-то странную слабость.

Но на поклон к местным гаремным старожилам я точно не пойду! Пусть уж будет то, что предназначено, но унижаться еще и перед мужчинами не буду. Да, теперь я знаю, что те, кому требовалась женская любовь, но не повезло с этим, придумали выход. Раньше я думал, что это «страшилки», и уж мне-то такое точно не грозит! Ошибся. Если не смог привлечь внимание женщин, можешь стать общей гаремной шлюхой, и это будет почти то же самое. Может, конечно, для организма и то же самое, но головой я такого не приму. Пусть проваливают и злорадствуют издалека, если без этого не могут.

— Ну, что, красавчик-шлюшка? Скоро придешь к нам, и не будешь нос задирать! Тело-то требует!

— Да пошел ты! — выплюнул я в ненавистное лицо, напоминавшее о