(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале

Да, какая разница?

Сейчас нужно сосредоточиться на себе. На своем здоровье. На своей жизни!

Плевать, что творится в голове у этого предателя.

Нужно к врачу попасть! Вот, что, на самом деле, важно!

Если не к своему, то хотя бы к тому, к которого выберет Саша.

Что-то подсказывает, без ведома мужа получить медицинскую помощь у меня не получится.

Не знаю, сколько я сижу на полу, но рыдания постепенно начинают утихать. Слабость снова возвращается в тело, занимает хозяйское место. У меня даже напрячься не получается, когда слышу тяжелые шаги.

Тень накрывает меня ровно в тот момент, когда я вытираю все еще влажные щеки. Медленно распахиваю веки, запрокидываю голову, встречаюсь со стальными глазами мужа.

— Не знаю, почему ты не веришь мне, — всхлипываю, судорожно втягиваю воздух, в попытке не дать эмоция снова взять надо мной власть. — Правда, не знаю, Саш, — тяжело сглатываю. — Но готова на все, чтобы ты отвез меня к врачу. Не веришь моему доктору, ладно. Найди того, кому будешь доверять. Пожалуйста, — черт, не получает удержать слезы. Не думала, что когда-нибудь придется попросить о таком.

Саша смотрит на меня сверху вниз. Его брови нахмурены. Губы поджаты. На лице мужа нечитаемое выражение. Понятия не имею, о чем он думает, но очень надеюсь, что хотя бы в этот раз услышит меня. Очень надеюсь.

Секунды текут медленно.

Стук сердца отдается в ушах.

Пару слезинок скатывается с глаз, но я даже не пытаюсь их стереть.

Пусть Саша видит, что делает со мной. Пусть…

— Вставай, — произносит муж так неожиданно, что я вздрагиваю, а он лишь протягивает мне руку. — Тебе сейчас рисовую кашу на бульоне принесут.

Глава 16

Удивительно, но остаток дня можно назвать сносным.

Мне действительно приносят кашу с бульоном. Еда хоть оказывается простой, но помогает вернуть немного сил. Желудок перестает болезненно сжиматься, тошнота проходит.

Вот только ничего не может меня избавить от пустоты в душе. Я чувствую себя так, словно из мое сердце вытащили из груди, раскромсали на кусочки, а потом истекающие кровью ошметки засунули обратно в тело. Мне больно… очень больно. Не физически, душевно. Я даже дышать толком не могу, такой силы агония растекается по телу.

С Сашей завести разговор не пытаюсь, не вижу в этом смысла. Уверена, что ничего путного он мне не скажет. Благо, муж тоже не собирается вести светскую беседу. Молча «ужинаем», после чего возвращаемся домой. Тоже молча.

Вот только, пока мы поднимаемся на лифте, мне резко становится страшно. Холодок бежит по позвоночнику. Именно сейчас осознаю, что в квартире мы с мужем окажемся вдвоем. Только вдвоем… Непонятно, что Саше может прийти в голову. Вдруг он захочет спать… со мной?

Паника постепенно заполняет разум. Пальцы подрагивают, голова кружится. Ноги подкашиваются, поэтому хвастаюсь за поручень сзади, стараясь восстановить самообладание. Вот только стоит мне услышать писк, извещающий о прибытие лифта, и увидеть раздвигающие створки — срываюсь с места.

Жаль, что приходится подождать на лестничной площадке, пока Саша откроет дверь. Он даже, как джентльмен, пропускает меня вперед, что играет мне на руку. Залетаю в квартиру, быстро сбрасываю кроссовки, после чего мчусь в нашу спальню. Только, когда закрываю дверь на ключ, получается немного успокоиться.

Понимаю, что, скорее всего, выглядела, как сумасшедшая, но я просто не могла позволить себе очередную схватку — на этот раз за кровать.

Кое-какое время стою у двери, прислушиваюсь, приближающихся шагов мужа не улавливаю, поэтому шумно выдыхаю и иду в душ.

Единственное, чего мне сейчас хочется — это спать. Но сначала нужно смыть с себя остатки ужасного дня, которые, словно грязь, оседают на коже.

Долго стою под горячими струями. Постепенно расслабляюсь, и это становится ошибкой. Пережитые эмоции огромной волной накатывают на меня. Они буквально сбивают меня с ног. Оседаю на пол. Подтягиваю к себе колени. Дрожу. Громко всхлипываю. Плачу.

Не знаю, сколько длится истерика. Но, в итоге, слезы иссякают. Я кое-как выползаю из душа, оборачиваюсь полотенцем, бреду к кровати и падаю на нее.

Засыпаю мгновенно.

Противная, громкая трель прорывается в затуманенный блаженным сном разум. Не открывая глаз, нащупываю лежащую рядом подушку и кладу ее на свободное ухо. Но надоедливый звук проникает даже через настолько толстую преграду.

Распахиваю веки. Отбрасываю подушку. Резко сажусь… и падаю обратно, потому что перед глазами тут же темнеет.

Пару секунд лежу неподвижно, восстанавливаюсь. Постепенно начинаю видеть белый потолок, а трель все не прекращается и не прекращается.

Вздыхаю. Уже аккуратнее сажусь. Еще пару секунд проверяю свое состояние, после чего откидываю одеяло.

Мои глаза округляются, когда я понимаю, что обнажена. Страх паучьими лапками ползет по коже, сердцебиение ускоряется и ускоряется, пока воспоминания о вчерашнем вечере не проникают в разум.

Жаль только, что вместе с ними на меня нахлынывает остальное. Страх проходит, но его место занимает отчаяние.

До сих пор сложно поверить, что Саша подумал, что я «купила» свою болезнь. Тяжело вздыхаю и встаю с кровати.

Из шкафа с зеркалом на дверце достаю шелковый черный халат в пол, надеваю его, подвязываю поясом. Приглаживаю воронье гнездо на голове. Бросаю взгляд на часы на стене. Чувствую облегчение, когда вижу, что стрелки перевалили за десять утра, значит, Саша уже на работе. Поэтому спокойно, повернув ключ в замочной скважине, выхожу из спальни и чапаю по коридору. Трель продолжает действовать мне на нервы, пока я не отпираю входную дверь.

— Ну, наконец-то, — оттолкнув меня плечом, в квартиру врывается ураган в белом платье и с копной черных волос. — Я тебе звоню-звоню, а мне в ответ: «абонент временно недоступен». Что с твоим телефоном? — Лена, моя лучшая подруга и посовместительству работодатель, с тревогой смотрит на меня.

— Эм-м-м, — тяжело сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло. — Я уронила его в реку, — закрываю входную дверь. — Что-то случилось?

— Ну ты даешь, — Лена качает головой, снимая балетки и ставит их в тумбу для обуви. — Я к тебе с хорошей новостью, — она выпрямляться, на ее лице сияет широкая улыбка. — Я беременна! — счастье заставляет Лену светиться изнутри.

А я… Меня пронзает острая стрела боли. Дыхание застревает в груди. Слезы собираются в глазах.

Нет, я рада за подругу. Очень.

Просто… ребенок — это моя мечта. А теперь, возможно, она никогда не осуществится.

Никогда…

Меня начинает трясти.

Улыбка медленно сползает с лица Лены. Она хмурится, после чего в один широкий шаг подходит