Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

— Владислав Сергеевич, я не понимаю, к чему вы ведёте.

Всё я понимаю, не дура. И сразу доходят слова заведующего о том, что «у нас не принято, но он не против».

Я против!

Точнее, мой муж категорически против. Я не просто не хочу или не могу. Такие решения опасны для меня.

— Окей, напрямую. Я хочу нанять тебя в качестве медсестры с проживанием в моём доме. Мой врач очень настаивает на квалифицированном уходе.

— Так оставайтесь и пройдите лечение до конца, — начинаю раздражаться. Ибо на самом деле я готова пойти хоть в ад, только не домой. Но не могу принять его предложение.

— Нет, Эва, я еду домой. Пятьдесят тысяч за десять дней, плюс питание и проживание в гостевой комнате за мой счёт, — делает мне предложение, от которого я не должна отказаться.

Но я отказываюсь.

— Нет, извините. Я не оказываю такие услуги, — отрицательно мотаю головой.

— Семьдесят, — холодно улыбается мне.

— Владислав Сергеевич, я при всём желании не могу. Я работаю в клинике, — пытаюсь отказать корректно и найти правдоподобную причину, чтобы никого не обидеть.

— Сто тысяч, и заведующий даёт тебе отгулы. Я уже договорился, — азартно торгуется.

— Нет. Простите, я не могу. И сумма не играет роли, прекратите повышать ставки.

— Почему? — в его голосе удивление, смешанное с раздражением. Властные повелители мира не привыкли к отказам. Все должны подчиняться их «хочу».

— Потому что я не оказываю таких услуг. Я замужем, и мой муж не поймёт моего отсутствия дома, даже если вы заплатите за это большие деньги. Клиника вам предоставит квалифицированную медсестру за меньшую цену, — отрезаю я и разворачиваясь, чтобы уйти.

Но вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина хватает меня за руку, разворачивая к себе. Его сильная ладонь сжимает моё запястье не больно, но так, что я не могу вырваться.

Господи…

Да что они все о себе возомнили?!

Сколько на моем пути должно встретиться таких мужчин? За что они мне, Боже…

— Я хочу только тебя, — выдыхает он мне в лицо. Звучит отвратительно двусмысленно. — Назови свою цену, — продолжает пытаться меня купить.

— Отпустите! — уже шиплю я, оставляя субординацию и правила приличия. — Я сказала. Нет! — чётко выделяю каждое слово, борясь с желанием отвесить ему оглушительную пощёчину.

Его челюсть напрягается, раздражение в глазах перерастает в холодную ярость.

— Мне не нравится слово «нет», — так же, как я, чеканит он мне в лицо. — Назови цену, — словно одержимый, повторяет он, сейчас так напоминая мне Антона…

Сглатываю, чувствуя, как накрывает неконтролируемая паника. В картину его мира не вписывается женщина, которую нельзя купить. И этот мужчина становится мне отвратителен.

— Владислав, — всхлипываю, — Сергеевич… Отпустите меня, пожалуйста, — глаза наливаются слезами. И нет, это не от страха. От понимания, что привлекаю только таких мужчин, которые берут силой и властью. Словно я проклята.

Мужчина замирает. Теперь в его глазах недоумение. Словно его мир дал трещину, и он не понимает почему. Мужчина медленно разжимает руку, отпуская меня.

— Это, — кивает на бумажный пакет на столе, — моя благодарность вам, Эва, за уход и мой отвратительный характер, — цинично усмехается, переходя на «вы», хотя с первого же дня тыкал мне. Хватает пакет и почти насильно всовывает мне его в руки. — Всего вам доброго, — холодно заканчивает, кивая на дверь.

И я быстро ухожу, не оглядываясь. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Я только что смогла сказать «нет» мужчине, который не принимает отказов. И мне хочется рыдать, оттого что в своё время я точно так же не могла отказать Антону.

— О, что у тебя там? — с любопытством спрашивает старшая медсестра Лена, с интересом глядя на пакет. Она обожает получать подарки от пациентов.

— Это тебе, передали, — вручаю ей пакет и убегаю в туалет.

Глава 9

Владислав

— Влад, ты болен? — спрашивает мама, расправляя льняную салфетку. Мы обедаем у меня дома. Я, как мог, оттягивал эту семейную встречу, но мама начала нервничать. Пришлось устроить обед для её душевного равновесия. Она до сих пор в неведении о моём ранении, операции и реанимации. Надеюсь, эта информация никогда не дойдёт до неё. Берегите нервы ваших родителей. Лгите во благо. Иногда это спасает им жизнь и здоровье.

— Так плохо выгляжу? — дёргаю уголками губ, натягивая улыбку. Конечно, я ещё не в норме, и марафон вряд ли осилю. Швы сняты, но резкие движения и быстрая утомляемость ещё напоминают о том, что меня хотели убить.

— Немного похудел и побледнел, — прищуривается мама, строго осматривая меня.

— Да, подхватил вирус в Таиланде, но всё уже хорошо, мама. Я в норме.

Для матери я отдыхал за границей. Не совсем ложь – я реально «отдохнул» на жизнь вперёд в клинике, где всё включено.

— И почему я узнаю об этом последней? — возмущённым тоном спрашивает мама.

— Я не хотел тебя волновать. Всё обошлось, мам. Давай сменим тему. Раиса приготовила твой любимый салат и рыбу на гриле, — указываю на стол, куда моя домработница ставит блюда.

— Спасибо, Раиса, — кивает мама, но скептически поджимает губы.

Ад ухмыляется, тоже расправляя салфетку, прекрасно понимая, куда приведёт этот разговор.

— Но я бы предпочла, чтобы в этом доме готовила обед твоя жена.

Ну, что и следовало ожидать. Скашиваю взгляд на самоуверенного брата.

— Чего нет, того нет, — усмехаюсь я. — Тебе налить вина? — пытаюсь сменить тему.

Мне кажется, или у всех матерей идея фикс – женить сыновей и требовать внуков?

— Да, немного.

Разливаю нам вино.

— Напомни, сколько тебе лет? — невозмутимо спрашивает мама, принимаясь за салат.

— Когда родная мать забывает возраст сына, это вызывает беспокойство, — шучу я.

— Напомни, — игнорируя мою шутку, настаивает мама.

Посматриваю на Демьяна, который с интересом за нами наблюдает, покручивая бокал с вином, словно пришёл на увлекательную пьесу. Но я обещал ему развлекать маму за то, что он сделал всё, чтобы информация о покушении на меня не дошла до неё.

— Всего лишь тридцать