Особо тяжкие отношения - Янка Рам

— Я же тебя не просто так взяла, красивый мой... - паркует тачку у обочины. — Ты сейчас будешь очень очаровательным ментом, который вытащит всю нужную информацию из главного менеджера сети "Нота" без всяких официальных запросов. Это женщина. А это их офис.

— А ты?

— А я помедитирую. Вперед…

Глава 15 — Премудрая

Менеджер сети "Нота" тоже немного "Фрау" и тоже "Васильевна", но до моей не дотягивает. А может, я просто для нее тоже "красавчик".

— Не могу раскрывать деталей расследования, но мне нужен доступ к данным. Да-да... знаю, вы хотите официальный запрос. И он будет. Но в лучшем случае завтра. А нам нужно прямо сейчас. От этого, возможно, зависят жизни...

— Меня в чем-то подозревают?

— Ни в коем случае, Ольга Васильевна. Это не по вашу душу. Мы занимаемся особо тяжкими преступлениями: убийства с отягчающими, серии, опг... и информация нужна для уточнения картины одного из преступлений. Ваша сеть никак самого преступления не касается. Это больше касается... заказов, которые делал преступник в разных магазинах.

— Аа... поняла, — расслабляется на кресле.

— Посодействуйте, — расплываюсь в улыбке. — И наши звезды на погонах будут вам освещать путь даже в самых тёмных закоулках города... - самую малость флиртую я.

Ее губы дергаются в усмешке.

— Какая именно информация вас интересует?

— Заказы... - развожу руками. — Еще курьеры, они могли быть свидетелями. А кто у вас по логистике? Хочется задать пару вопросов по заказам и курьерам — как это все технически организовано. Не вызывать же в отдел из-за пары уточнений человека.

— Ой, да у нас логист... - недовольно стучит перебором острых когтей по столу. — Мало того, что взяли не так давно, уже на больничный ушёл. Что-то там серьёзное случилось.

— Да что вы говорите? С последующим увольнением?

— Мм... да, — удивленно.

— Вчера, наверное?

— Вечером отзвонился. Сослался на то, что экстренно должен лечь в больницу и работать больше не сможет... - доверительно рассказывает, словно сплетни, снижая голос. — Был расстроен, как будто бы. Я подумала, онкология... Знаете, как бывает, когда уже... поздно. Я, конечно, все подписала. Он в чем-то замешан?

Пожимаю плечами.

— Разберёмся.

Ясно, предельно ясно за что Гордеевой прощают посылание в жопу начальства и "двумя пулями в голову" в отчётах.

Потому что путь от лежащей на асфальте девушки, без рабочих улик, до личности преступника занимает у нее... пять дней? Пять дней чистых теоретических рассуждений, без ресурса оперативной работы. Это с учётом, что под ногами мешаются два стажёра.

Улыбаясь, смотрю в глаза Ольге Васильевне.

— Паспортные данные, адрес, номер телефона логиста. Всё, что есть. И вот эту информацию, — протягиваю ей список. — Будьте любезны.

Быстро набирает что-то на клавиатуре. Разворачивает ко мне экран.

— Распечатать?

— Буду очень благодарен.

Рассматриваю фото.

Как там Великая завещала, "поговори" с ним?

Смотрю в глаза. Ну... не знаю. Задротность определённая на лицо, конечно. Не брутал.

Возвращаюсь к Василисе.

— Одна новость хорошая, вторая плохая. С какой начать?

— Конечно с плохой.

— Он сбежал. По адресу ехать, я думаю, бесполезно. Хорошая — у нас есть его паспортные данные. А значит, поимка вопрос времени.

Протягиваю ей фотку.

— Уверен, что он?

— Слишком много совпадений. Посчитайте вероятности, Василиса Васильевна. Вы же умеете.

— Считаю...

Смотрит ему в глаза.

— Ну что там Алексей Геннадьевич тебе говорит?

— Кое-что говорит. Смотри...напряженное нижнее веко, горизонтальные морщины на лбу. Спазм дает гипертонус и специфическую асимметрию лица. Это тревожное расстройство. Алешенька говорит, что он плохо спит... Готова поспорить, что его мучает бессонница. И высыпается он только после... своего личного компульсивного действа.

— Эпизода?

— Да. И если это наш Парфюмер, то... мы возьмём его график работы и прогулы, выходные совпадут с эпизодами.

— Почему именно ладан? Почему Алешенька торчит от ладана?

— Фиксация на запахе первой жертвы, как вариант. Это классика. Когда он получил свой катарсис первый раз. После эпизода у него падает тревога и он высыпается, живёт спокойно какое-то время... повторяет это дома с ее волосами до тех пор, пока они пахнут. Потом ищет следующую.

— Поехали что ли искать?

— Нет, даже время тратить не буду. Он спрятался. Можно годами искать. Отправь наряд по адресу. Но они его там не найдут. Пусть обычные опера отрабатывают протокол. А мы по другим схемам.

— Как будем искать?

— Заманивать! Он побоится сейчас светиться с эпизодом, потому что знает, что идет охота. И каждая жертва может быть подставой. Передвигаться ему сложно. У нас фото, паспортные, банковские данные. Но ему нужен фетиш... Мы его ему продадим!

— Женщину?!

— Волосы с запахом…

Открывает свой телефон, показывает мне список сайтов. Создавай там объявления.

— А что за чудесные места?

— Сайты для извращенцев. Их создал мой куратор, чтобы собрать их и контролировать. Они действуют более десяти лет уже. Мы будем продавать коллекцию девичьих волос с следующим списком парфюма… все должно быть мимо. И совпасть должен только один. Пиши-пиши… пиши коллекция постоянно обновляется.

— А если не прочитает?

— А мы закажем скандал на эту тему. Он обязательно сходит посмотреть. Соберём данные по айпи.

— А если он подумает, что ловушка.

— Изменим ручками дату объявление. Оно будет полугодовой давности. Накрутим комментариев.

— Да от тебя не увернешься, Премудрая! Можно я на тебя тоже подрочу? — смеюсь я.

— Подумаю над твоим предложением, — высокомерно.

Наклоняясь, нюхаю ее волосы.

— Запоминаю запах первой жертвы… — стебу ее я.

Наклоняется в ответ, нюхает мои волосы.

— Жертва тут ты, маленький…

Р-р-р…

Глава 16 — Испанский стыд

Рабочий день все никак не кончается, несмотря на то, что скоро ночь.

Рыбакова живёт на втором этаже, мы поднимаемся по лестнице.

— Красавин, ну что ты как маленький, то есть хочу, то спать хочу...

— Я просто живой. А ты — терминатор.

— Разве ты не чувствуешь "кровь"? — хищно. — Это же будоражит.

— Я чувствую, что пахнет едой!

В подъезде реально пахнет какими-то булками. Кто-то печёт.

Звоним в дверь.

Через какое-то время за дверью раздаётся шорох.

— Лена? Это я, Красавин.

— Даня, давай не сегодня.

— Рыбакова, открывай или сейчас омон двери вынесет! — хлопает Гордеева ладонью по двери.

Дверь открывается. Рыбакова с перебинтованной головой и синим лицом.

— Оху... - недоговариваю я вслух свои эмоции, -...еть!

— Добрый вечер... - гнусавит с унылым вздохом.

— Мы зайдём, — отодвигая меня и ее, врывается Гордеева.

Рыбакова реагирует на нас вяло.

В прихожей разбиты зеркала шкафа-купе. Сметены в горку.

— Не разувайтесь, стёкла...

У Лены студия. На диване подушка