Особо тяжкие отношения - Янка Рам

— Иди в ту сторону, — показываю направление. — Там медицинские склады. От них поедешь.

Осматриваю другие помещения. В соседнем — монтажка с компом, где делали видео. Заливаю все бензином. Поджигаю. Через некоторое время будет полыхать весь бокс!

Прихватив свое винишко, иду обратно. Навстречу мне Красавин.

Останавливаемся нос к носу.

— Все хорошо? — не моргая смотрит мне в глаза.

— Нда... - стягиваю вниз маску. — Пусто.

— Мхм... - ведет пальцами по моему лицу, словно что-то стирает.

— Что там?

— Кровь. Ты поранилась?

— Это вино... - улыбаясь, дергаю бровями.

Ловит моё запястье, слушая долбящий от адреналина пульс.

Лицо застывает, ноздри подрагивают.

Притягивая за шею, возбужденно впиваюсь в его мягкие губы.

— Мяса хочу... - шепчу, чувствуя как сбивается от дыхания голос. — Составишь компанию?

— Я что продаю душу сейчас?

— Аха-ха... - облизываюсь я.

Ты продал уже, продал...

Глава 19 — Декаданс

Ведёт Гордеева...

А я в прострации сижу рядом. Плаваю в жгучем адреналине.

Сердце бьется в горле. В какой-то момент меня прорывает!

"Своих" — вспоминаю слова Мрака.

Ебанный в рот! Он знает! Ее прикрывают!

— Так нельзя...

— На тебя стейк заказывать? — вбивает заказ в телефон.

— Василиса... так нельзя.

— Закажу... Вискарь или коньяк? Я все выпила, у меня голяк.

— Ты чо делаешь, а? — подрагивает мой голос. — Так нельзя.

— Правильно. Согласна. Никогда не делай так.

— Ты не выше закона.

— Всё правильно, Красавин. Всё правильно... Напиши рапорт, — скашивает на меня взгляд. — Как Рыбакова.

— Не надо манипулировать! Я тебе не малыш, ясно?! Надо будет — напишу.

— Это твой выбор.

— Рано или поздно ты попадёшь!

— Я не планирую жить слишком долго, — засовывает сигарету в губы. — У каждого свой срок годности.

— Не тебе выносить приговор. Ты не судья. И не тебе его исполнять!

— Ах, я запачкала ваше белое пальто, Красавин? Меня нужно судить. И обязательно посадить, верно? Так вы всегда думаете, пока не вы лично лежите связанные в подвале. А когда лежишь сам, ты думаешь... Господи Боже, пусть придет "Гордеева"! Воздаст этой мрази и почистит! — цинично усмехается. — А я отмолю за нее все грехи!

— Откуда тебе знать что "мы" думаем?!

Улыбается.

— Ты могла ошибиться!!

— Если я сомневаюсь, я так не делаю.

— Ты больше никогда... Никогда не будешь делать так! Ты поняла меня, блять?! — взрываясь, долблю кулаком вверх.

— Успокойся... иногда надо так. Как на войне.

— Может быть! Но сейчас не было безвыходной ситуации! Можно было иначе! Но ты этого хотела! Ты пошла пожрать как хищница! Ты...

— Психопатка?

— Дыа!

— Ну... нет. Скорее, социопатка. Если быть еще точнее, я травматик с комплексом Бога. Абсолютно вменяема. Тяги к насилию не испытываю. Не скучаю по нему. Не ищу эпизода. Вот к саморазрушению — да. Все давно скорректировано психиатром.

— Тебе не место в системе.

— А кому место, Красавчик? Рыбкиной? Давай-ка посчитаем сколько невинных людей я спасла, и ты еще раз мне скажешь, что это не мое место. И кто-то там будет эффективнее. Или, пусть нахер режут стадо, зато псы охранники у нас законопослушные зайки? Нельзя переиграть того, кто играет без правил, соблюдая правила. Система беззуба!

— Иди на хер...

Психую, вытаскивая сигарету из пачки.

— Пожалуйста, остановись, Василиса.

— Да перестань... у меня есть супервизор. Я исповедуюсь. Никакого беспредела.

— Мрак?

Молчит.

— Он тебя использует!

Вздох.

— И тебе я тоже разрешаю иметь мнение. К которому прислушаюсь. Супервизия меня входит в твои должностные.

— Не надо мне льстить. Я не куплюсь! Пусть тебе Рыбакова будет супервизором, а я нахер увольняюсь из отдела.

— Рыбакова не подходит. А ты — да.

Тормозит у своего дома.

— И Мишу надо от тебя забирать. Тоже сделаешь из пацана маньяка!

— Не душни, Красавин. Смотри, нам мяско привезли...

Возле двери стоят пакеты.

— Пойдем.

Я не хочу, но иду за каким то хером.

Сижу за ее столом, смотрю, как она готовит стейк. Пью вискарь.

Миша сидит с книгами.

— Эта или эта? — уточняет у Василисы.

— Минуту... - возится у электрогриля.

— Мне покажи, — прошу я.

Мне не нравится ни одна, ни вторая. Они обе какие-то... нездоровые!

Выпиваю залпом вискарь.

— Миш, а давай я тебе привезу коллекцию Фрая и Пратчетта? Почитаешь?

— Василиса? — смотрит на нее с вопросом.

— Нет, Миша! Ты сам реши. Вот, я тебе говорю, что это классные книги. Добрые, умные, интересные. Ты сам можешь решить да или нет.

Миша зависает.

— У Микаэля нарушена функция принятия решений. Ему сложно...

— Нихуя ему не сложно! — злюсь я. — Миша? Загугли сейчас прямо. Пратчетт. Почитай про него. И скажи мне — да или нет.

— Ты слишком давишь, Красавин.

— Не лезь, пожалуйста! — рявкаю на нее. — И тоже, сука, почитай что-нибудь доброе вечное! А не этот вечный безысходный декаданс!

Швыряю Достоевского подальше.

Перевожу взгляд на парня.

— Я тебе как друг рекомендую. Я читал. Давай так, я привезу, а ты посмотришь сам, зайдет или нет?

— Хорошо, — неуверенно кивает он.

— Вот! Красавчик! — нервно улыбаюсь я. — А теперь, Миш, пожалуйста, поднимись к себе. У нас тут серьезный разговор... Я не хочу, чтобы ты слушал. Ок?

— Ладно.

Уходит.

Выдергиваю шнур из гриль. Хочется отлупить ее проводом! До кровавых соплей!

— Ой... - дергает с вызовом бровями. — Ты хочешь нарушить закон, маленький? Избить женщину?

Швыряю провод в угол.

Закидываю Гордееву на плечо, уношу за двери ее спальни.

Да, я хочу нарушить что угодно, если это приведет ее в чувства!

Глава 20 — Попал

Выкрутившись, заряжает мне звонкую пощёчину.

— Воспитывать будешь свою женщину!

Сгребая волосы на затылке, осаживаю ее на кровать.

— Пощёчина не помешает тебе как раз, чтобы привести в адекват! — рычу на нее.

Выбивает пинком мое колено в сторону, дергает, роняя на кровать и заваливая на спину.

Давит предплечьем на шею.

— Ты пьян, Красавин.

— А ты больна!

— И чо?.. — смеется провокационно мне в губы. — Меньше хочется?

Рывком переворачиваю, меняя нас местами. Фиксирую за горло.

— Психопатка недотраханная...

— Дотрахай... - прогибается, скользя рукой между нашими телами и спускаясь пальцами к себе в трусики.

С рычанием, вдавливаюсь лицом в открытую шею. И как перевозбужденное животное меня трясёт от ее запаха.

Нет, "меньше" не хочется. Едва ли вообще когда-нибудь хотелось так!

— Мм... - дыхание рвётся со стонами.

Ее мокрые пальцы касаются моих губ. И крыша отлетает...

Кусаю их, дергая ширинку вниз и сдаваясь животному порыву взять. И ненавидя ее одновременно за то, что заставляет меня терять волю.

Придушивая, вколачиваюсь в горячую скользкую плоть. Ослепленный и оглушенный возбуждением.

Перехватывая мою