Особо тяжкие отношения - Янка Рам

Уточняю исключительно, чтобы понять меру адекватности.

— Составишь компанию?..

— За табельным заехать надо.

Не могу же я ее одну отпустить?

Хотя идея так себе.

— Не надо. Не зайдём мы с оружием.

— А как? — растерянно развожу руками.

— Все просто. Мы отнимем их оружие.

В ахуе делаю глубокий вдох.

Ну ты же хотел экшен и звезды, Красавин? Вот тебе и звезда, и экшен.

Отнимет она, блять…

— Миша, если мы, два отчаянных долбоеба, не вернемся, звони моей маме, — пишу ему телефон. — Она о тебе позаботится. Наталья Михайловна.

Одеваемся, выходим.

— Вот сейчас хорошо было, Красавин. По-взрослому.

— Не смотря на прозрачность горной реки?

— Не смотря.

Довольно улыбаюсь.

— Мне что-нибудь положено?

— Я тебя похвалила! Трепещи.

— Ахаха… мои нервные окончания ниже. Показать где? Ах, да! Показать, я помню.

Ухмыляется.

Едем в пригород…

Глава 18 — Самооборона

Дождь... прекрасно!

Я открываю бутылку вина, купленную в дороге.

— Ты алкоголичка?

— Это оружие, — поясняю я.

— В каком смысле.

— Прямом. Крав-мага. Израильская система боя, фокусирующаяся на использовании подручных средств. Ключи, ручки, бутылки... Со стволом я не зайду, а с винишком — да.

— Ой, мля... - цокает он, тяжко вздыхая.

Оглядывается.

— Склады... - констатирует Красавин. — Если перепахать все склады пригорода можно откопать сотню другую трупов и с десяток маньяков.

— Вот, мы сейчас и перепахаем один.

Надеваю перчатки и черную шапку на голову, под которую убираю волосы..

— А можно я немного побуду Рыбаковой и начну сейчас настаивать на исполнении протокола. Давай-ка, как разумные профессионалы вызовем наших.

Вытаскиваю наручники.

— Ну ты чего такой скучный?! Ты испортишь мне весь праздник! — улыбаясь, шепчу ему в ухо.

Сжимаю запястье и в одно движение приковываю его запястье к рулю.

— Ну и что это за приколы? — недовольно

Делаю глоток из бутылки.

Так себе вино... А бутылка хорошая, удобная. Выливаю большую половину в окно. Так удобнее для баланса. Зажимаю ее между коленей.

— Я приду через сорок минут.

— Ты ебнутая? А если это серьезная контора с вооруженной охраной?

— Серьезная контора с вооружённой охраной не ищет клиентуру на сайтах. Все эти конторы крышуются ментами. И у них есть поток обеспеченной клиентуры. Нас к ним не подпустят. А на сайтах сидит криминальная дичь. Там максимум три-четыре мрази, которые возомнили себя умнее системы.

Вытаскиваю из кармана черную маску с ярко прорисованной улыбкой Джокера.

— Ну ок... ок... отстегни тогда меня.

— Нет.

— Почему?

— Я хочу пойти одна.

Показываю ему телефон.

— На связи. Истерик не закатывать. Понял?

— Подожди, Гордеева... Если ты хотела одна, то зачем потащила меня с собой?

— Это правильный вопрос. Я тебя воспитываю, маленький. Если проявишь себя как истеричка, больше я с тобой играть не буду. Итак, у меня сорок минут. Если не отзвонюсь, не вернусь, разрешаю вызвать силовиков. Не раньше.

— А если тебя убьют, Гордеева?

— А зачем?.. У всего есть логика. И у всех.

— Посадят тебя на соседний стул с девчонкой этой!

— На час-другой пока приедет поддержка? Переживу...

— Изнасилуют. В драке покалечат. Пристрелят. Что угодно.

— Ты все не можешь уразуметь, Красавин, кто жертва, — закатываю глаза. — А кто охотник.

— Ты больная, — оскаливается.

— Сорок минут, и я позвоню. Видишь, будильник ставлю. Специально для тебя.

Ухожу прямо по дороге между складами, в сторону условленного бокса. Практически сразу ко мне подходит человек. Тоже в маске. В спортивном костюме.

— Деньги покажи.

Вытаскиваю из кармана.

— Найдёшь мне на следующей неделе еще одну вкусную... - мурлычу я сладострастно. — Получишь в два раза больше.

Обеспечиваю ему заинтересованность, чтобы рука дрогнула резать дойную корову.

— А притащишь мне совершенно определённую, получишь в десять раз больше!

Чуть стягивая маску, делаю глоток вина. Возвращаю ее обратно.

— Хм... Пойдём... Первый раз вижу... женщину.

— Востребованная услуга? — посмеиваюсь я.

— Не бедствую.

Меня уводят в бокс подальше, от назначенного для встречи.

Там еще двое. Здоровые быки.

Бокс — склад для пиломатериалов, стоящий отдельно от других. В конце несколько помещений за закрытыми дверями.

Можно всех тут положить, но... а вдруг девушка актриса, и они просто разводят извращенцев. Тогда они точно не заслуживают смерти. Наоборот! Они скорее громоотвод.

— Плащ распахни, — требуют.

Неумело и поспешно обыскивают.

Забирает мои большие острые ножницы. Бутылка — это как раз на случай, если их изымет бдительная охрана.

— Верни, — поднимаю на него тяжелый взгляд. — Мне интересно только со своими.

— Такими и убить можно, — переглядываются.

— Любыми убить можно, — пробиваю я уровень отмороженности.

— О такой услуги не договаривались. Девка должна быть целая. Она стоит денег.

— Сколько?

Молча переглядываются.

— Надо подумать.

— Ну, вы пока подумайте сколько... на будущее, — вытягиваю свои ножницы. — Я ведь тоже не бедствую.

— Туда... - показывает мне тот, который встречал.

Мы заходим в комнату. Мерзкую. Отделанную дешевым кафелем. Два кресла из дешёвого кожзама. В одном полуголая девушка с заклеенным ртом и связанными руками. В состоянии усталости и тупого ужаса.

Стоя за ее креслом кладу руку ей на голову, ловя ее состояние.

Не актриса. Ужас реальный.

— У тебя полчаса, — коротко бросает мне "менеджер". — Только то, о чем договорились.

Кручу на пальцах ножницы.

— Переложи мне ее.

— В каком смысле.

— В другую позу. Лицом вниз.

Наклоняется...

Ловлю его шею в захват, выдавливать ножницы в веко, под глазницу.

— Ччч...

Улыбаясь, чувствую, как долбят пульсы на его шее, под моим захватом.

— Глаз... - хрипит беззвучно.

— Сейчас потеряешь, если будешь дёргаться. Позови мне одного из своих. Позови так, чтобы я оставила тебе твой глаз.

Тяжело дыша, прокашливается.

— Мирон! — громко. — Подойди, помощь нужна.

Одним движением вгоняю в глазницу лезвие. И присаживаю тело у стены. Такая вот у меня самооборона, малыш.

— Чо там еще? — входит второй.

Наотмашь всаживаю ему в гортань ножницы. Забираю ствол. Из дверного проёма снимаю не без удовольствия последнего выстрелом в голову.

Вот так... Потому что им всем до тридцати, а, дадут им... ну двенадцать максимум. А потом они выйдут и снова повторят фокус. Но за восемь лет придумают, как продавать страх более безопасно для себя, чтобы не поймали.

Звоню Красавину.

— Я в порядке.

— А остальные?

— Нет никого... пустышка. Возвращаюсь.

Ты должен делать вид, что веришь, Красавин. Иначе, мы каши не сварим.

Развязываю рыдающую девушку.

Протягиваю ей куртку одного из убитых и его телефон. Забираю свои деньги.

Его деньги отдаю девушке.

— Что мне делать? — смотрит на меня испуганно.

— А что ты хочешь делать?

— Я хочу домой...

— Вызывай такси, поезжай.

— Мне нужно позвонить в полицию?

— Как хочешь.

Она не хочет...

Смотрит расфокусированно в стену.

— Не хочу.

Понимаю тебя! Таскать