Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Год назад, — сказала я.

Я уже говорила ему об этом на днях. Виктор покачал головой.

— Я имею в виду лично для тебя. Когда ты поняла, что для тебя всё кончено?

Я откинулась на спинку стула и подняла ноги, прижав их к груди.

— Давным-давно.

— Почему так долго ждала?

— Потому что я не из тех, кто сдаётся, — прошептала я, и слёзы навернулись на глаза, когда я произнесла эти слова.

— Поэтому ты до сих пор здесь живешь? С ним?

В его словах чувствовалась резкость, соответствовавшая внезапному гневу в его глазах.

— Наверное.

Я вытерла глаза и вернулась к изучению бумаг, лежавших передо мной. Он продолжал пристально смотреть на меня. Слова расплывались перед глазами, так что я не слишком далеко продвинулась в изучении документа. Я подписала там, где требовалось, и поставила инициалы в остальных местах. Я решила, что не могу потерять больше, чем уже потеряла, — к тому же мой отец был начальником Виктора, так что он не мог меня обмануть.

Я снова подняла на него взгляд. Он вполне мог меня обмануть. Я покачала головой, снова опустив глаза на бумаги, и попыталась сдержать смех. Со мной явно что-то не так, если мысли, которые меня одолевают, искажаются в моём собственном сознании. Что-то масштабно, безвозвратно со мной не так. На днях я бросила ему фразу «была там, делала это» как предлог для ухода — потому что чем дольше я на него смотрела, тем меньше сама себе верила.

— Что смешного? — спросил он, когда я вернула бумаги и ручку, которые он мне дал.

— Ничего. Просто вспомнила об одной своей футболке.

На секунду он в замешательстве приподнял брови, прежде чем до него дошло, и он улыбнулся.

— Тебе, должно быть, очень нравится эта футболка.

— Ты бы видел, как она на мне сидит, — сказала я, подмигнув.

По тому, как вспыхнули его глаза, я поняла, что мои слова вызвали в его сознании какой-то образ. Он ничего не сказал — в отличие от того, как поступил бы в прошлом.

Когда-то это было нашей игрой — много лет назад. Я дёргала за ниточки, пока он не сдавался и не шёл у меня на поводу. Но не этот Виктор. Он откашлялся и встал, протягивая мне руку для рукопожатия. Я приняла её и проигнорировала то, как всё внутри меня дрогнуло, когда он коснулся меня. Мы прошли через дом к входной двери, и он прокомментировал электрический камин и цвет тёмного деревянного пола. Когда я коснулась дверной ручки, он положил свою руку поверх моей, накрыв её. Моё сердце замерло от ощущения его тёплой руки, слегка прижавшейся к моей, — его длинные пальцы чуть-чуть, совсем слегка, впились в кожу. Мой взгляд резко метнулся к нему.

— Кстати, я бы с удовольствием посмотрел, как на тебе сидит футболка, — сказал он тихо, опустив лицо к моему, так что мы оказались почти нос к носу, глаза в глаза. — Возможно, когда всё это закончится, если предложение ещё будет в силе, я им воспользуюсь.

У меня перехватило дыхание. Я облизнула губы.

— На это уйдут месяцы.

— Это может занять год, — сказал он.

Теперь он дышал чуть громче. Я задумалась, что он сделает, если я наклонюсь и прижмусь губами к его губам.

— Мы оба знаем: если я захочу, чтобы это произошло, — это произойдёт, — прошептала я.

— Не произойдёт. Это невозможно.

Он выпрямился, повернул мою руку на ручке, а потом вышел к своему чёрному «Ягуару», даже не оглянувшись. Моё сердце всё ещё колотилось, когда его машина завелась.

Наши взгляды встретились на мгновение, пока он ждал, когда откроются ворота, и всё, что я могла делать, это смотреть. Я была уверена, что в моём взгляде отражалась моя потребность. Я ненавидела ту уязвимость, которую чувствовала рядом с этим человеком. Я жила с «самым сексуальным мужчиной года» по версии прошлого года, и всё же чувствовала то, чего не чувствовала больше года. И всё из-за Виктора Рубена. Я была в полной заднице.

Глава пятая

Николь

— НЕ ЗНАЮ, что со мной не так, — сказала я своей подруге Тэлон, продолжая шить платье в стиле восемнадцатого века, над которым работала.

Именно Тэлон убедила меня взяться за работу над этим фильмом. Отчасти потому, что она хотела присмотреть за мной в период расставания, а отчасти — потому, что нам всегда было весело, когда мы работали на одной съёмочной площадке, а мы не делали этого больше года. Она была визажистом звёзд, а я — художником по костюмам. Совершенно разные профессии, но перерывы на обед у нас были в одно время.

Она вздохнула и откинула назад тугие завитки тёмно-каштановых волос, падающие ей на лицо.

— Я не знаю, что сказать, милая. У тебя были тяжелые годы, и теперь ты застряла с парнем, в которого была сильно влюблена в молодости. Я просто не знаю, что сказать.

— Я не застряла с ним, — сказала я, нахмурившись. Она бросила на меня взгляд. — Что? Нет, не застряла. Я могу нанять другого адвоката. Просто так вышло, что он — лучший.

— Он лучший и ещё кое в чём, если я правильно помню.

На её лице появилась хитрая улыбка, и я не смогла удержаться от смеха.

— Это настоящая проблема. Меня постоянно окружают сексуальные парни. Я имею в виду, да блин, — сказала я, указывая на постер фильма, над которым мы работали. На постере был изображен полуобнаженный Эрик Остин в костюме Тарзана. — Но всё же, по какой-то причине, я нахожусь рядом с этим парнем две секунды и тут же превращаюсь в пятнадцатилетнюю девчонку на концерте One Direction.

Тэлон ахнула.

— Мне тридцать два, большое тебе спасибо, а Гарри — сексуальный.

— Как и Виктор.

Очень, очень сексуальный.

— Я знаю, — она помолчала. — Но у вас же общая история.

— Нет, — перебила я её. — Нет. У нас был короткий роман, если это вообще можно так назвать. Ночные телефонные звонки, быстрый секс в его кабинете, туалете... Эти вещи нельзя назвать романом. Верно?

— Ну, сексуальная история,