Собственность короля Братвы - Джаггер Коул

— Надеюсь, тебе понравился день?

— Да.

— В конце концов, неплохой отпуск, казалось бы, — говорит он с ухмылкой.

Я выгибаю бровь, ничего не говоря. Юрий указывает на великолепно накрытый стол с мерцающей на нем свечой.

— Садись, пожалуйста.

Когда я это делаю, как и во время ланча, на стол сразу же бесшумно подают шампанское и роскошные блюда. Я смотрю на это с урчанием в животе. Но я думаю о том декадентском обеде, который у меня был, несмотря на изнурительную тренировку после. Я начинаю осторожно отковыривать кусочки от еды, и Юрий вздыхает.

— Тебе надо поесть.

— Я мало ем, — пожимаю я плечами.

Он выгибает бровь. — У тебя перерыв, Ривер. Это не фотосессия.

Я поднимаю глаза и вижу, что он ухмыляется мне.

— Ешь, пожалуйста.

Когда мой желудок снова стонет от невероятных запахов, я сдаюсь. Я набрасываюсь на роскошную еду и глубоко вздыхаю.

— Боже, это потрясающе.

— Я знаю.

Я ухмыляюсь, глядя на него снизу-вверх.

— Я имею в виду все это... — Я прикусываю губу. Но потом качаю головой.

— Что?

— Ничего.

— Нет, — рычит он. Его глаза сужаются. — Говори.

Я провожу языком по зубам, разглядывая его, прежде чем, наконец, просто выпаливаю.

— Я знаю, кто ты.

Юрий ухмыляется. — Я не прилагаю особых усилий, чтобы скрыть, кто я такой.

— Ты из Братвы.

Он опасно улыбается. — Нет, котенок. Я не состою Братве. Я — Братва.

Дрожь пробегает по моей спине.

— И это дает тебе право делать то, что ты хочешь?

Его улыбка исчезает.

— Да, это так.

Я хмурюсь. — Мир устроен не так.

— Именно так устроен мир, — рычит он. — Власть, деньги, влияние… так продолжает вращаться мир. Именно это удерживает нас от растворения в хаосе и разрушении.

— Так говорит человек, который зарабатывает на жизнь убийством людей.

Он закатывает глаза. — Я не зарабатываю на жизнь убийством людей, Ривер.

— О, правда...

— Я убиваю людей, чтобы доказать свою правоту, — рычит он. — Я убиваю людей, чтобы показать своим врагам, что пощады не будет. Или показать моему собственному народу, что происходит с инакомыслием.

Мои брови изогнулись, когда я взяла вилку. — Вау, расскажи мне еще, Неро.

Он хихикает. — Ты считаешь меня тираном?

— Чтобы показать твоему народу, что происходит с инакомыслием? — Я повторяю, как попугай, выгнув бровь. — Что бы ты предпочел? Царь? Император?

— Мне казалось, я ясно выразился, что "сэр" подойдет просто отлично.

Я краснею. Юрий ставит свой бокал с вином.

— Пойдем.

Он встает и жестом приглашает меня следовать за ним к перилам, где машет рукой в сторону огромной лодки, распростертой перед нами.

— Посмотри на это.

Под нами я вижу всевозможный персонал по всему судну. Люди убираются, охранники с оружием патрулируют нижние палубы. В бассейне мужчина, похоже, проверяет уровень рН, пока другой чистит трамплин для прыжков в воду.

Снуют официанты. Мужчина свисает с края перил над водой, меняя светодиодную лампочку.

— Работа этих людей существует благодаря мне и этой лодке.

Я закатываю глаза. — Ты действительно собираешься обвинить меня в просачивающейся экономике? Как босса мафии? Ты что, "создатель рабочих мест"?

— Ты упускаешь суть. — Я ахаю, когда он приближается ко мне, его глаза пронзают мои. — Я не отрицаю, что я царь. Или император, или тиран. Я — все из этих вещей, — рычит он. — И я пользуюсь этой силой ежедневно.

Я прикусываю губу. — Какой был смысл показывать мне...

— Это.

Он щелкает. Один щелчок. И мгновенно все тает, как по гребаному волшебству. Охранники исчезают. Парень, проверяющий бассейн, и тот, кто драит трамплин для прыжков в воду, просто ушли. Официанты, обслуживающий персонал, все.

И внезапно мы словно остаемся одни на гигантской лодке.

— Вот так просто, они просто... ушли?

— Вот так просто, — рычит он, поворачиваясь ко мне. — Ты знаешь, что это такое?

Я сглатываю.

— Это и есть власть.

Я начинаю открывать рот, но он качает головой.

— Ты не можешь купить власть деньгами. Ты зарабатываешь ее. Ты рождаешься со способностью держать ее в кулаке и подчинять своей воле. — Его глаза горят, когда он удерживает мой взгляд. Его великолепная, точеная челюсть сжимается.

— Я был рожден для этого трона, Ривер. Я — четвертое поколение мужчин, возглавляющих эту семью. Это у меня в крови. Я обладаю этой силой, потому что дышу ею. И я сделаю все, что угодно, и зайду так далеко, и сделаю все, что потребуется, чтобы сохранить эту власть и контроль.

Я дрожу, прерывисто дышу. — К черту последствия, да?

— Да.

— К черту, что думают остальные?

— Да.

— Будь я проклят, если это доставляет неудобства...

Я ахаю, когда он внезапно обхватывает мою челюсть и с рычанием приближается ко мне. Мой пульс учащается, а дыхание перехватывает в горле.

— Я говорил тебе раньше, — рычит он, и его глаза сужаются. — У тебя длинный язык.

Он стонет, придвигаясь ближе — так близко, что я чувствую жар его тела и дыхание на своих губах.

— И? — Я задыхаюсь дрожащим голосом.

— И мне это нравится.

Его рот сокращает дистанцию и яростно прижимается к моему. Мой пульс учащается, когда его великолепные губы пленяют мои. Но затем, прежде чем я осознаю это, я стону. Я задыхаюсь и хнычу, когда его большая рука обхватывает мою челюсть, а другая скользит по моей талии, крепко прижимая меня к себе.

Он стонет мне в рот, и я постанываю в ответ. Мои глаза закрываются, и я погружаюсь в поцелуй. Я таю в его объятиях, страстно желая большего. Мое тело дрожит от вожделения, когда он прижимает меня к перилам. Его тело такое твердое, прижатое ко мне, и когда я чувствую, как что-то пульсирует у меня в животе, я нетерпеливо всхлипываю.

Его колено проскальзывает у меня между ног. Я чувствую, как он прижимается ко мне, и когда его колено начинает раздвигать мои бедра, я дрожу, прижимаясь к нему. Я целую его в ответ, жаждущая всего этого. Его бедро прижимается к влажному теплу моих трусиков, и я стону ему в рот.

И затем внезапно он замирает и отстраняется. Мое сердце учащенно бьется, а глаза распахиваются. Мои щеки горят, когда его взгляд пронизывает меня насквозь. Его челюсть сжимается, когда он убирает от меня руки и отходит, грудь тяжело вздымается.

— Отдохни, котенок, — натянуто говорит он. Его челюсть скрипит, а руки так сильно сжимаются по бокам, что я вижу, как выпирают его бицепсы даже под пиджаком.

— Завтра у нас встреча. Кто знает, если все пройдет хорошо? — Он натянуто улыбается. — Может быть, ты выйдешь на свободу.

Он поворачивается