На седьмом этаже - Амелия Брикс

— Мотя! — воскликнула Лиза, содрогаясь от предчувствия грядущей бури.

— Не ссы, квакушка, все болото будет наше. — Поднявшись из-за стола, парень легонько щелкнул мать по кончику носа, нежно коснулся губами её сухой, словно кора дерева, щеки. — Не забудь снять маску киллера, а то так и останешься в ней навсегда. Бууу! — выдохнул он ей прямо в лицо, расхохотался и выскользнул из кухни. Лиза машинально прижала ладони к пылающим щекам и замерла в оцепенении.

— Господи, какая гадость! И как теперь мне этого отмыть?

***

Утро обрушилось на Лизу скрежетом дверного замка, словно грубый диссонанс разорвал сонный кокон. В такую рань с визитом могла пожаловать лишь гроза – Томка!

— Подъем, соня! Все самое интересное пропустишь.

Лиза, сонно моргая, еле держалась на ногах, открывая дверь. Цепкие объятия сна не желали отпускать. Да еще и этот сон…грезы о соседе. Мучительный, сладостный кошмар. Ужас. Ужас. Ужас. Но как же было тепло… пьяняще тепло…эх…

— Неужели что-то стряслось в такую рань? — проговорила Лиза, распахивая дверь шире, впуская подругу.

Но Томка не спешила войти, нервно оглядываясь через плечо.

— Ох, Лизок, трудилась до рассвета, не разгибая спины! Прямиком к тебе. Узнать про нового клиента. Ну как он? Хорош собой? А женатый? Впрочем, это даже пикантнее…— с каждым словом Томкин голос набирал силу.

И до Лизы начало доходить: весь этот балаган разыгрывается для единственной зрительницы. Клавдия Ивановна. Господи!

— Тома, что ты творишь? — Лиза, втянув подругу в квартиру, захлопнула дверь и с ужасом уставилась на нее.

— Я-то? Да ничего примечательного. Просто поддерживаю огонек жабы Ивановны, чтоб совсем не зачах. В одном лифте с ней довелось подняться. Чуть бородавка на носу не появилась под её взглядом испепеляющим. Уж больно ей пришлись не по нраву мои высокие бордовые сапоги да белое мини. — Томка, как завидев красную тряпку, тут же расхохоталась, едва речь коснулась «привратниц» .

***

Казалось, день с самого рассвета заигрывал солнечными зайчиками, обещая радость и легкость. После оживленного завтрака с Томой и Мотом, домашние разлетелись, словно перепуганные воробьи. Мот умчался на учебу, Тома – в объятия рабочего дня. Лиза же погрузилась в тишину своей мастерской, где кипела работа над чертежами. Сегодня муза была на её стороне: линии ложились послушно, словно повинуясь волшебной палочке, вдохновение било ключом.

Завершив очередной эскиз, Лиза позволила себе передышку. Отправив наброски клиенту, она выдохнула с облегчением и отправилась в магазин, прихватив по пути пакет с мусором. Впереди маячил уютный вечер, ожидание сына и аромат домашнего ужина.

Но разве могла удача сопутствовать ей весь день без подвоха? Едва Лиза, нагруженная пакетами, приблизилась к своей двери, как поняла, что дверь захлопнулась уходя. По рассеянности, вместо своего пальто с ключами, она надела куртку сына. Телефон, к счастью, был под рукой. Сгрудив покупки на пол, Лиза торопливо набросала сыну сообщение, стараясь не вдаваться в детали своей оплошности:

«Привет, сынок! Ты скоро будешь дома?»

«Прости, мам. Сегодня задержусь,» — пришел незамедлительный ответ Мота.

— Замечательно! И что же мне теперь делать? — в отчаянии прошептала Лиза, обращаясь к гулкой тишине подъезда, и слезы подступили к глазам.

Внезапно её осенила безумная, отчаянная мысль.

— А что, если…? — мысль еще не оформилась в слова, но палец уже нерешительно завис над кнопкой дверного звонка соседней квартиры. В конце концов, не сидеть же ей три часа в заточении подъезда, пока не вернется Мотя.

— Здравствуйте!

— Здравствуй, Марина. Я твоя соседка, Лиза. У меня тут такое дело… — Лиза запнулась, в сотый раз проклиная свою импульсивность.

— Да, тёть Лиз, я вас слушаю. У вас что-то случилось? — Марина, дочь Льва Александровича, с неподдельным беспокойством вглядывалась в растерянное лицо соседки.

— В общем, дверь захлопнулась, когда я выскочила мусор вынести. Ключи не взяла. Сама не знаю, что на меня нашло. Никогда такого не было. Сына дома нет, он поздно будет, и… Я… — стыд обжег горло, и Лиза невольно усмехнулась, но в этом звуке не было и капли веселья, лишь глухое отчаяние.

— Да вы что, всё правильно сделали. Проходите, проходите скорее, пока наши церберы не засекли. Они у нас бдительные. Не то чтобы нам есть что скрывать, но отца они мигом достанут, – искренне рассмеялась девушка, распахивая дверь шире.

Пока Лиза, с трудом сдерживая внезапный прилив волнения, робко ступала в чужую прихожую, Марина, хитро прищурившись, окинула быстрым взглядом лестничную площадку и плотно прикрыла дверь.

9

Смирнов как пуля юркнул в свою кровать прямо в одежде. Сердце колотилось так гулко, что, казалось, удары были слышны во всей комнате. Он замер, прислушиваясь к каждому звуку в подъезде и считая секунды до прихода дочери. Наконец в замке сухо повернулся ключ. Марина вошла в квартиру, стараясь не шуметь, и осторожно прикрыла за собой дверь. В наступившей тишине Смирнов зажмурился и, натянув край одеяла повыше, изо всех сил принялся изображать глубоко спящего человека. Главное теперь было — не выдать себя неосторожным движением или слишком быстрым, сбивчивым дыханием. Однако больше всего ему хотелось прямо сейчас вскочить, выйти к дочери и строго спросить, почему она вернулась в компании соседа. Тяжело вздохнув, он заставил себя замереть: серьезный разговор пришлось отложить до утра.

***

Утро для Смирнова выдалось беспокойным. Терпение никогда не было его сильной стороной, особенно когда дело касалось дисциплины и семейных тайн. Лев начал действовать: сначала он громко переставлял стулья на кухне, затем нарочито звонко щелкнул кнопкой чайника, но Марина не просыпалась. В ход пошла «тяжелая артиллерия». После того как тяжелая чугунная крышка от сковороды с грохотом полетела на пол, огласив квартиру звонким металлическим звоном, цель была достигнута. Из комнаты послышался сонный стон, а затем — шаркающие шаги. Смирнов замер у плиты с самым невозмутимым видом, словно это не он только что устроил сеанс кухонной канонады.

— Пап, ты чего буянишь с самого утра? — проворчала Марина, сладко потягиваясь.

— Ты уже проснулась? — Лев изобразил удивление.

— Ты и мертвого поднимешь! — Мотя бросила на него недовольный взгляд и направилась в ванну.

— Завтрак через пять минут! — крикнул он вдогонку, стараясь придать голосу привычную командирскую строгость.

За завтраком Смирнов начал свой допрос издалека. Сначала он как бы невзначай поинтересовался, как прошел день рождения и много ли было