Любимая злодейка третьего принца - Нинель Мягкова

Отобрав несколько рулонов, скрепленных между собой небольших дощечек, и десяток бумажных свитков, Мин устроился за низким столом и поманил меня.

— Садись рядом, вместе быстрее просмотрим.

Продираться сквозь старинные иероглифы оказалось сложнее, чем просто читать. Лишние черточки сбивали, а еще написание некоторых слов с тех пор изменилось. Пришлось переспрашивать у Гуангмина, благо он не раздражался и терпеливо все пояснял.

Упоминание о таинственном «зеркале» нашлось в одном из деревянных документов. Нашла его я и тут же опасливо покосилась на Мина — видел ли он.

Видел.

Брови принца сошлись на переносице, взгляд потемнел.

— Значит, характерный защитный прием ледяных драконов? — протянул он с плохо скрываемой яростью. — Ты ничего мне не хочешь рассказать?

— Если бы знала, рассказала, — честно отозвалась я, с трудом сдерживаясь, чтобы голос не дрожал от страха. Но сердце, сказать по правде, провалилось куда-то под подушку.

Так глупо и банально спалиться — это уметь надо.

— Что значит — если бы знала? Ты не знаешь, кто ты?

— Представь — именно так, — вздохнула я тяжко и принялась рассказывать все с самого начала. Как очнулась, ничего не помня о прошлой жизни, как по крохам собрала сведения о прежней Шулинь…

— Понимаю, звучит странно и сумбурно, сама бы, наверное, не поверила, если услышала. Но одно могу гарантировать — я не собираюсь тебя убивать.

— На том спасибо, — процедил Гуангмин.

К его чести, он не потребовал ни перейти обратно на «вы», ни доказательств, ни клятв. Да и какие могут быть клятвы после того, как мы заглянули этой ночью в души друг другу? И без слов все очевидно. Странно сомневаться в моей преданности, когда я поделилась всей магией и ничего не попросила взамен.

Парная культивация — не та штука, которую можно устроить по приказу. Потому Гуангмин спрашивал разрешения и не был уверен в моем ответе. Это сугубо добровольное дело, мало того — даже при согласии оно не всегда получается, как надо. То, что у нас вышло объединить силу с первой попытки, говорит о глубоком обоюдном доверии и полной синхронизации мыслей.

Не каждая супружеская пара с многолетним стажем способна на подобный фокус.

Принц молчал, обдумывая новости. Я не мешала, сидела мышкой и невольно прислушивалась к происходящему снаружи. После нашей ночи мои чувства обострились, особенно слух, а еще появилось какое-то внутреннее чутье, как интуиция, только более отчетливое. И оно сейчас в голос орало, что надвигаются проблемы.

Я поерзала на подушке, но не решилась прервать размышления Гуангмина. Он все-таки генерал, не новичок какой неопытный.

Но когда по полу поползли первые веточки морозного узора, он и ухом не повел.

— Мин? — полувопросительно позвала я, указывая на стремительно покрывающиеся ледяной коркой полки с книгами. Один из шкафов не выдержал давления и треснул, превращаясь в белую пыль.

Гуангмин не отреагировал ни на окрик, ни на дергание за рукав. Так и сидел, опустив голову и глядя куда-то в пространство.

Похоже, его умудрились оглушить. И действовать должна именно я.

Но как? Я же ничего не умею!

Ловушка холода подобралась к самым нашим ногам, и я сделала то единственное, что могла.

Запрыгнула на колени к Мину, обвила его всем телом и поцеловала, сливаясь с ним так же, как ночью. Превращаясь в единое диковинное существо с общим резервом и магией.

Корка хрустнула, затвердела и замерла в шаге от нашего стола.

— Ты что творишь, дура? — рявкнул кто-то с улицы.

Голос показался знакомым, при том что я точно его никогда не слышала. Значит, он из прошлой жизни Шулинь.

— Оставь его в покое! — крикнула я в ответ.

Звук получился слабоватым и дрогнул от пережитого страха. Но заставил невидимого собеседника переступить порог, чтобы продолжить разговор.

Не бросился опять убивать — уже молодец.

— Тебе был отдан приказ. Прямой и четкий — убить проклятого генерала. А ты чем тут занята? — пророкотал высокий, статный мужчина, которого я точно в поместье не видела. Точно запомнила бы белоснежные волосы и неестественно-синий цвет глаз.

Как его вообще пропустили? Он же в глаза бросается, как фонарь в ночи.

— Я решила, что с генералом лучше подружиться. Хватит уже стычек, пора мириться, — буркнула я.

— И за брата мстить не собираешься? Тоже мне, наследница. Правильно говорил младший господин Цинь — ты не годишься в правители.

— Так-так. Что он еще говорил?

О том, что Гуангмин во время подавления недавнего восстания ледяных поубивал немало народу, я слышала. Ничего удивительного, что родственника Шулинь тоже зацепило. Жаль парнишку, конечно. Наверное, будь я правда ледяной драконицей, мстила бы убийце брата до последнего.

Но я-то не она! И понимаю умом, что из бесконечного цикла убийств ничего хорошего не выйдет. Только проблемы для империи и ледяных изгоев. Причем хуже придется именно вторым — их пощадили в свое время, изгнали, не добили. Вполне могут и исправить ошибку.

Конечно, у мятежников преимущество — знание местности. Но и это можно свести на нет отсутствием, скажем, еды. Скалы — не самое плодородное место.

Недаром в отчетах поместья Хэйлинь мы заметили такие расхождения не по ценным тканям или золотым изделиям, а именно по еде. Фрукты, зерно, травы. Все это, похоже, дядюшка за хорошие деньги сбывал за хребет.

Фактически стал предателем империи. Пусть и тайн не раскрывал — откуда ему знать тайны в этом захолустье, — зато снабжал противника провиантом.

— Тебя не смущает нелестное мнение гвардии? — удивился незнакомец. Даже наступать перестал.

Я устроилась на коленях все еще неподвижного Гуангмина поудобнее, как на троне, и вперилась в чужака осуждающим взглядом.

— Раз я наследница, мое слово — закон. А не какого-то там младшего господина. И я говорю — хватит войн! Хватит мести! Этот порочный цикл никогда не закончится. Будет еще больше смертей, больше горя и больше вражды. Мы и так вынуждены выживать на грани истребления. И за что?

— За то, чтобы на трон рано или поздно взошел истинный наследник! — патетично воскликнул незваный гость.

— То есть младший господин? Как его, Цинь? Потому что я ни малейшего желания сражаться за трон империи не испытываю. Там сейчас у власти императрица, что значит — годы мира и благоденствия. Не будем ей портить жизнь приграничными стычками. И себе тоже. Разве наши люди не хотят просто жить, сыто, привольно и не опасаясь постоянно за свою шкуру?

— Это крамольные речи. Совет старейшин такого не потерпит! — пробормотал мужчина, но уже не так уверенно и бодро.

— С ними я разберусь, — твердо пообещала я. — Иди и передай