Будешь моей, детка! - Елена Мартин

— Что вы себе позволяете, Кира Игоревна? Дипломированный специалист, а ведете себя…,- я намерено не закончил фразу и уставился на лицо девушки, ожидая реакцию.

— Вы о чем? — Улыбнулась уголками губ девушка и выгнула красивую бровь.

— Лаундж. Вечер пятницы. Вам ни о чем не говорит? — Я прошелся по красивому лицу Смирновой и усмехнулся.

— Не говорит. Вы пришли сюда обсудить вопрос здоровья вашей дочери или поболтать о вашем неудавшемся отдыхе? Психологическую помощь, к сожалению, не оказываем, — остудила и голову, и слегка расшатавшиеся нервы.

И впрямь! Я приехал сюда с одной целью — проверить здоровье моей дочери.

— А вот этот вопрос.., - я водил цепким взглядом по точенной фигурке, — я обязательно решу. Чуть позже.

Все равно будешь моей.

Теперь я знаю, где искать Алису… Точнее Киру. А имя мне чрезвычайно понравилось.

Глава 13

Смирнова оказалась профессионалом. С Миланой нашла общий язык с ходу. Проведя все необходимые процедуры, сразу же поставила диагноз. Впрочем, я догадывался, что этот недуг больше связан с психологическим состоянием Милы. Моя девочка тяжело перенесла уход дорого для каждого ребенка человека.

Матери…

Но Лану с трудом можно назвать матерью. Мать не бросает ребенка в угоду другому мужчине. Мне с моим графиком работы сложно восполнить то, что так необходимо моей дочери.

Мила и Фомина присели на заднее сидение внедорожника, и я бросил прощальный взгляд на фасад здания клиники.

Кто бы мог подумать? Врач-офтальмолог! Мне бы в голову не пришло, что девушка, которую я встретил в «Лаундж» и с таким упоением отвечающая на мой поцелуй — врач-офтальмолог. Да ещё и в платной клинике. Каким образом молодой доктор без особого опыта работы приземлилась в платной клинике?

— Понятно, как. Женщины обычно пробивают себе дорогу одним местом, — от неприятной мысли слегка поморщился. — А девчонка не совсем с устоявшимися моральными принципами.

Удивило, что уходить мне и покидать общество чересчур сексапильного доктора не хотелось. Я словно приклеился к бежевому стулу у стены её кабинета. Так бы и сидел, рассматривая, как она хмурится, вглядываясь в экран монитора, мило улыбается моей дочери, нежно берет её детскую ручку в свою ладонь. И изредка бросает на меня взгляд серо-голубых глаз. Без смущения, заискивания и притворного обожания. Спокойно, словно изучала.

На мысли, крутившиеся в голове в одном и том же месте, разозлился на себя.

Блядь. Баб вокруг немерено, какого хера я уцепился за эту? Третьи сутки, словно заноза в голове. Точнее, в паху.

Я подъехал к воротам дома и припарковал машину.

— Марина Евгеньевна, по дороге к репитеру по музыке просьба заехать в аптеку и купить капли, что прописаны в рецептурном бланке, — напряженно отдал указание, стараясь не смотреть в её сторону. — Деньги я сброшу вам на карту.

Фомина на удивление сегодня молчалива. Лишь блуждала глазами по торсу от ворота рубашки до бляшки кожаного ремня.

— Хорошо, Владислав Андреевич, — Фомина подняла на меня карие глаза, наполненные восхищением и неприкрытого желания.

Да… Похоже, Марина Евгеньевна долго не протянет…

— До вечера, малыш, — нежно потрепал дочь за щечку.

Я нырнул в салон внедорожника и вывернул руль в направлении к автомобильному салону.

Дорогой на работу всё те же серо-голубые глаза и пухлые губки, которые Кира прикусила, переводя взгляд с монитора на Милу. И Милка заворожено рассматривала доктора в халате. Похоже, что Милане этот чудо доктор тоже пришелся по душе.

На горизонте показалось серо-голубое фасадное стекло салона, и я удовлетворенно хмыкнул. Дела идут в гору и хорошо идут. Уход Ланы подстегнул и конкретно. Любимая женщина и жена предпочла мне деньги и другого мужика, в котором она увидела большие возможности. У меня неплохо получалось с сетью автомастерских. Мы даже приобрели шикарный особняк в хорошем районе.

Для своей семьи я желал самого лучшего… Респектабельного, как выражалась Лана. Респектабельный особняк… Дорогие авто… Шмотки из брендовых бутиков…

Всё равно оказался не тот масштаб.

— Богданов, — широко улыбаясь, пропела Светлана Витальевна, бросая вещи в свой дорожный чемодан. — Тебе не хватает масштабности.

Тогда мне хотелось выкинуть этого коричневого монстра, что стоял посредине нашей спальни и глотал вещи Ланы, которые она решила взять в свою новую жизнь, а саму Лану привязать к кровати. Может быть, пришла бы в себя. Но молча, сжимая кулаки, смотрел, как любимая женщина перечёркивает нашу жизнь.

— Мой адвокат пришлет необходимые документы для развода, — карие глаза Ланы скользнули по мне. Я даже уловил жалость в её глазах.

— Вали на хуй, чтобы я ноги твоей не видел! — Сцепил челюсти от злости, распирающей внутри.

Я вылетел из своих нерадостных воспоминаний, и припарковался на стоянке перед автомобильным салоном.

Сейчас всё совсем по-другому. И я тоже другой…

Я зашел внутрь салона и направился в свой кабинет. Коршунова, разговаривая с одним из менеджеров по продаже, тут же сфотографировала мою персону и подтянулась на утренний «реверанс».

— Доброе утро, Владислав Андреевич. Кофе? — Пропела ровным голосом, после того, как получила разрешение войти в кабинет.

— Доброе. Желательно, — коротко ответил, плюхнувшись в кресло.

Переминалась с ноги на ногу, ожидая подробности сегодняшнего визита к клинике, которую она же мне и посоветовала, и она же записала на прием.

Не выдержала и, остановившись у порога, осторожно спросила: «Владислав Андреевич, как ваш прием в клинике?»

Моё первое впечатление в отношении клиники я сменил на противоположное. Благодаря Коршуновой я случайным образом попал на приём к Смирновой Кире Игоревне. Подозреваю, что это стало ключевым моментом в том, что я сменил гнев на милость. Но и девчонка и впрямь оказалась не промах.

Я поднял глаза на Дарью, застывшую в дверях.

— Хорошо, Даша. — Ответил задумчиво. — Спасибо за рекомендацию. И, пожалуйста, запиши меня с Милой на прием к Милославскому.

Коршунова в курсе многих моих семейных печалей. В том числе, что моя дочь стоит на учете у детского кардиолога. И детский психолог ведет Милу уже третий год.

— Первое свободное окошко? — Уточнила Коршунова.

Я глубоко выдохнул и устало махнул головой.

— Поняла. Всё сделаю, — отрапортовала Дарья и, подправив черный пиджачок, вышла из кабинета.

Я положил сцепленные ладони на затылок и откинулся на спинку кресла. В задумчивости уставился на окно в моем кабинете, зашторенное вертикальными жалюзями.

Через несколько минут Дарья принесла чашечку кофе. Аромат горячего напитка поплыл тут же по кабинету и удовлетворенно сделал глоток. Выбор в пользу именно этого помещения в качестве кабинета был продиктован его расположением. Мой кабинет за массивной коричневой дверью находился в дальнем углу автомобильного салона. Отсюда мне