Море волнуется раз... - Ника Громова

плотные мужские губы, затем спуститься по слегка колючему подбородку к шее. Взгляд Олеси переместился на его футболку, выглядывающую из распахнутой куртки. Ей стало интересно насколько твёрдое его тело под ней, и как будут ощущаться его плечи под её ладонями.

— Так, ну теперь мне уже, правда, становится не по себе, — немного поерзал в кресле Андрей.

— Извини, я отвлеклась, я просто не очень была готова ко всему… к этому, — сбивчиво произнесла Олеся, махнув рукой в воздухе, обозначая “все это”.

— Ладно, — перевёл взгляд на руль Андрей, одна его рука свободно лежала на колене, а другая — на коробке передач, видимо, по привычке, — возможно, я был больше к этому готов. Честно говоря, я захотел тебя поцеловать ещё в первую встречу на плато, когда вытаскивал твоего Арчи.

— Серьёзно? — удивленно вскинула брови Олеся.

— Да, — утвердительно кивнул Андрей, — но кто бы мог устоять на моём месте, ты была такая притягательная в своём мокром платье и с мокрыми волосами, ходячая сексуальная фантазия, — ухмыльнулся он.

— Мм… - простонала в отчаянии Олеся и закрыла лицо руками. — Мне ужасно стыдно, но я не виновата, что Арчи меня намочил.

— Тебе не из-за чего переживать, просто ты была очень красивой, — Андрей мягко дотронулся до её рук, закрывающих лицо.

Олеся опустила ладони и переплела свои пальцы с его, ощущая, как тепло медленно и успокаивающе передаётся через их прикосновение.

Затем подняла взгляд, встретив его серые морские глаза, которые внимательно наблюдали за ней.

— Всё нормально, я не собираюсь тебя торопить или набрасываться на тебя, — спокойно произнёс Андрей.

Его зрачки немного расширились, пока он смотрел на неё в приглушенном освещении авто.

— Скорее это я из нас двоих, только что обдумывала возможность наброситься на тебя, — усмехнулась Олеся, затем продолжила: — Это меня и пугает, ведь я о тебе почти ничего не знаю.

И хотя она сказала правду, но Андрей похоже решил, что Олеся так отшутилась, поэтому лишь качнул головой и усмехнулся с ответ.

— Давай просто поговорим. Сегодня у нас будет лайт-версия. Когда скажешь, в любой момент, я отвезу тебя домой, провожу до двери и на прощание поцелую в щеку, как настоящий пай-мальчик, — предложил Андрей.

— Звучит забавно. На самом деле, я живу здесь не очень далеко, в Садовом микрорайоне, в частном секторе, пешком минут двадцать. — Олеся откинула голову на спинку сиденья и постаралась принять расслабленную позу, чтобы восстановить своё учащённое сердцебиение, но пока Андрей был так близко, не очень получалось.

— Брось, я не отпущу тебя одну ночью бродить по частному сектору, — он отзеркалил её движение и тоже полностью облокотился на спинку своего сидения. — Если ты всё же пойдёшь пешком, то мне придётся идти за тобой следом, чтобы проводить тебя, и тогда ко мне завтра заявятся с вилами и факелами за то, что я тебя преследовал ночью, как настоящий маньяк, — саркастично ухмыльнулся Андрей.

Олеся в ответ только скептически фыркнула. Андрей рисовал круги большим пальцем на тыльной стороне ладони Олеси. Такое простое, почти автоматически совершаемое, поглаживание распространяло тепло по телу и гипнотизировало её, заставляя сосредотачиваться на этом касании.

— Ладно, расскажи о себе, — попыталась она переключить своё внимание на беседу.

— Что ты хочешь узнать обо мне?

— Давно ли ты в разводе? Ты говорил, что у тебя есть дочь.

— С момента официально совершенного развода прошёл год, но брак развалился, конечно, гораздо раньше. Дочка — это лучшее, что есть в моей жизни, и за неё я бесконечно благодарен своей бывшей жене. Я до последнего не хотел разводиться.

— Из-за того, что у тебя ещё оставались чувства?

— Так я когда-то сам думал, но, по правде говоря, нет, из-за дочери, — Андрей провёл рукой по волосам.

Было заметно, что его тело немного напряглось из-за того, что они затронули, скорее всего, болезненную для него тему.

— Если хочешь, можем поговорить о чем-нибудь другом, — мягко предложила она.

— Нет, всё в порядке. Просто это моя ахиллесова пята. Моё самое уязвимое место. У меня самого родители развелись, когда я был подростком, из-за своего юношеского максимализма я не очень это воспринял. Отец впоследствии завёл другую семью. Поэтому я обещал себе, что у моей дочери такого не будет. И облажался по полной, — Андрей всё же выпустил руку Олеси и сцепил свои пальцы в замок.

— Почему облажался только ты, вы должны были вместе принимать решение, если дело, конечно, не касалось измены. Я не хочу лезть к тебе в душу, просто, возможно, ты слишком суров к себе.

— Нет, я не изменял жене. Я постараюсь покороче объяснить суть, чтобы ты не уснула в середине рассказа, — грустно ухмыльнулся он.

— Ничего, я готова послушать и полную версию, — протянула Олеся.

— В общем, мы с женой учились вместе на юрфаке, стали встречаться и потом поженились. Она ради семьи поставила свою карьеру на паузу. Просто в нашей сфере, если ты выпал на год-два, то ты безнадёжно отстал от всех изменений законодательства. Я же считал себя первоклассным юристом, мне важно было зарабатывать, как мне тогда казалось, для дочери. Я мог задержаться после работы на ужинах в ресторанах, чтобы завести связи, необходимые для того, чтобы мне поручили вести сделку. Совсем не слушал то, о чем пыталась поговорить со мной жена. Но дело не только и не столько в этом. Всё оставшееся свободное время я уделял дочери. А вот времени, которое мы бы с Таней проводили вместе, просто не было, мы перестали общаться, кроме как по бытовым вопросам. Я сосредоточился на карьере и дочери, а жена осталась последней в этом списке. Естественно мы стали отдаляться друг от друга, день за днём, шаг за шагом, мы просто стали почти чужими людьми, у которых из общего был только ребёнок. Таня прошла большой путь, который я не прошёл вместе с ней, а просто наблюдал со стороны, как она его проходит.

Андрей ненадолго замолчал, подбирая слова. Олеся не стала его торопить, обдумывая услышанное.

— Опуская детали, наши отношения зашли в тупик. Таня вышла из декрета, устроилась в центр бесплатной правовой помощи людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, он здесь, в пригороде, встретила там Пашу, который полностью разделял её интересы и взгляды на жизнь. Я долго цеплялся за наш брак, чтобы не быть, как мой отец, но только мешал Тане наладить личную жизнь, в итоге мне всё равно пришлось отпустить её и смириться с реальностью. Но принять то, что моя дочь больше не живёт со мной, не смог до сих пор, поэтому