Кира: Как я стала его мусором - Кира Невин

Сначала ты сильно зажал каждый сосок специальными клипсами, чтобы они набухли и стали твёрдыми. Боль была острой. Потом ты взял первую иглу. Я почувствовала холод металла у основания левого соска.

— Не двигайся, — сказал ты.

Иглу ты проткнул резко и быстро. Я вскрикнула — коротко, жалобно. Боль была жгучей, глубокой. Ты сразу вставил в отверстие маленькое титановое кольцо и закрутил шарик. То же самое сделал со вторым соском.

Я стояла и дрожала. Из глаз текли слёзы, но я не просила остановиться. Я просто смотрела на себя в зеркало и видела, как мои соски теперь украшены двумя блестящими колечками.

— Красиво, — сказал ты и щёлкнул по ним пальцем. Я вздрогнула от новой вспышки боли.

Потом ты заставил меня сесть на край ванны и широко раздвинуть ноги.

— Теперь самое интересное.

Ты зажал мою левую малую половую губу. Я почувствовала, как игла прижалась к нежной коже. Ты проткнул её медленно, наслаждаясь каждым миллиметром. Я зашипела сквозь зубы, но ты только улыбнулся.

Ты сделал четыре пирсинга на половых губах — по два с каждой стороны. Потом ты взял самую чувствительную точку — клитор.

— Это будет больно, — предупредил ты почти ласково.

Иглу ты ввёл прямо через головку клитора. Боль была такой острой, что у меня потемнело в глазах. Я закричала — громко, по-настоящему. Слёзы хлынули ручьём. Ты вставил в клитор маленькое колечко с шариком и слегка потянул за него.

— Теперь ты всегда будешь помнить, чьё это тело, — сказал ты.

Я сидела на краю ванны, дрожа всем телом, с новыми кольцами на сосках, на половых губах и на клиторе. Каждый из них пульсировал болью. Каждый напоминал мне, что я больше не принадлежу себе.

Ты заставил меня встать и посмотреть на себя в большое зеркало.

Я смотрела на своё отражение и почти не узнавала себя. Голая кукла с металлическими украшениями в самых интимных местах. Пробка в жопе. Красные колени. Заплаканное лицо.

Ты встал сзади, обнял меня за талию и прошептал мне на ухо:

— Теперь даже если ты когда-нибудь захочешь убежать — все будут видеть, что ты помечена. Что ты чья-то собственность.

Я посмотрела себе в глаза в зеркале и тихо прошептала:

— Спасибо, Господин… спасибо, что украсил свою куклу.

Боль от свежих проколов пульсировала в такт с пробкой внутри. Я стояла и чувствовала, как по внутренней стороне бедра медленно стекает капля — уже не от возбуждения, а от того, что моё тело окончательно сдалось.

Я впервые начала думать не о том, можно ли уйти, а о том, как далеко тело унесёт память, даже если уйти всё-таки удастся. Тело — архив упрямый. Оно хранит решения дольше, чем сознание. И именно поэтому видимые отметины пугают так сильно: они отменяют иллюзию полной обратимости.

Но вместе со страхом пришло и что-то другое — почти тёмная гордость. Если я уже отмечена, значит, процесс нельзя свести к ошибке. Ошибку можно отрицать. Метку — труднее.

Глава 14. Анальная подготовка

После знаков собственности начался период, который больше всего напоминал не страсть, а метод. Моё тело перестало быть местом случайных сцен и стало проектом, над которым последовательно работали. В этом было что-то особенно обнажающее: когда тебя не просто хотят, а перестраивают под заданный результат, ты очень быстро понимаешь, что речь уже не о минутном желании.

Методичность всегда действует сильнее шока. У шока есть предел и вспышка. У тренировки — календарь, повтор, предсказуемость и постепенное изменение нормы. То, что вчера казалось невыносимым, сегодня уже включено в порядок дня. А всё, что включено в порядок дня, очень быстро начинает ощущаться как часть судьбы.

В этой стадии я впервые увидела, как тело учится быстрее разума. Сознание ещё сопротивляется, обижается, пугается, а тело уже запоминает ритм, перестаёт реагировать как прежде, приспосабливается и тем самым подталкивает психику к новому согласию.

Ты решил, что моя попка должна перестать быть «девственной» в любом смысле слова.

Ты сказал это однажды вечером, когда я стояла на коленях у твоего кресла и вылизывала тебе ноги после душа.

— С завтрашнего дня мы начинаем серьёзную работу над твоей жопой. Я хочу, чтобы она могла принимать всё, что я захочу. Без ограничений. Без «больно». Без «не могу». Только полное послушание.

Я кивнула, не поднимая глаз.

На следующий день ты начал программу, которую назвал «Анальная подготовка».

Каждое утро, сразу после того, как я вылизала лоток и отчиталась «Кукла течёт, Господин», ты заставлял меня ложиться на спину на кухонный стол. Ноги широко разведены и зафиксированы ремнями к ножкам стола. Пробка, которую я носила постоянно, ты вынимал медленно, с наслаждением наблюдая, как мой анус остаётся открытым и пульсирующим.

Сначала ты просто смотрел.

Потом начал вводить пальцы — один, два, три. Постепенно, но без жалости. Ты смазывал их только моей собственной слюной или соками из пизды. Никакого лубриканта. Ты хотел, чтобы я чувствовала каждое растяжение.

— Расслабься, — говорил ты спокойно, когда я начинала сжиматься от боли. — Это теперь не твоя жопа. Это моя дыра. И она будет растягиваться, пока не сможет принять кулак.

Каждый день ты увеличивал размер.

На третий день ты принёс первый средний дилдо — толстый, с выраженной головкой. Я лежала на столе, дрожа, а ты медленно, но настойчиво вталкивал его в меня. Я скулила, кусала губы, слёзы текли по вискам. Когда головка наконец прошла, я почувствовала, как анус плотно обхватил ствол. Ты оставлял дилдо внутри на час, заставляя меня ходить по квартире с ним, готовить тебе завтрак, мыть посуду.

— Ходи нормально, — приказывал ты, когда я начинала переваливаться с ноги на ногу. — Куклы не жалуются.

На пятый день ты перешёл к по-настоящему большим игрушкам.

Ты привязал меня к столу в позе «лягушки» — ноги максимально широко, колени прижаты к груди. Ты взял длинный, толстый конус — от тонкого кончика до основания почти 8 сантиметров. Ты вводил его очень медленно, поворачивая, заставляя меня чувствовать каждое расширение. Когда конус доходил до самой широкой части, я начинала трястись и тихо скулить. Ты держал его там по несколько минут, потом чуть вынимал и снова вталкивал.

— Смотри в зеркало, — приказывал ты и ставил большое зеркало так, чтобы я видела, как моя попка медленно проглатывает огромный предмет.

Я смотрела. Я видела, как мой анус краснеет, как он растягивается до предела, как он обхватывает игрушку, словно пытается удержать её внутри. И с каждым днём я чувствовала, как