Ты ко мне вернешься, жена - Мария Кац

Его слова должны ранить, но они лишь подтверждают мою правоту. Он лжет. Лжет так же неумело, как Марат, когда пытался скрыть от меня новые порезы, шрамы от пуль или правду о том, куда и зачем он уезжал.

— Я не верю тебе, — шепчу, с поступающими к глазам слезами. — С ним что-то случилось. Что-то страшное. Скажи мне. Я его жена! Я ношу его ребёнка! Я имею право знать, жив ли он! Скажи мне правду, Игорь, умоляю!

Игорь смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах мелькает что-то, чего я не понимаю. Раздражение? Сожаление? Нерешительность?

Вся моя гордость, вся обида — всё исчезло, остался только животный, всепоглощающий страх.

— Олеся… — он тяжело вздыхает. — Не лезь не в своё дело. Тебе же будет только хуже. Иногда незнание — это лучше.

— Ты не уйдёшь, пока не скажешь мне правду. Дай мне номер его родителей. Его матери. Я позвоню ей сама.

Он шумно выдыхает. Трет переносицу. Он знает об отношении его семьи ко мне. Знает, что они так и не приняли меня. Терпели на семейных праздниках только из-за Марата. Но сейчас мне все равно. Мне нужно знать где мой муж. Нужно услышать его голос. Я хочу знать, что с ним все хорошо.

— И что ты ей скажешь, Олеся? — жестко спрашивает. — Что её сын, образцовый офицер и успешный бизнесмен, пропал? Она тебе не поверит. Она тебя даже на порог не пустит. Ты для них — никто. Уже месяц как никто.

От его слов становится физически больно, будто он плюёт мне в душу.

— Тогда позвони ему. Прямо сейчас. При мне. Я должна услышать его голос. Всего одно слово. Что он жив. И я… я отстану. Обещаю.

Я смотрю на него, умоляя, требуя, вся превращаясь в один сплошной нерв. Я вижу, как его челюсть напрягается. Он ненадолго задумывается, оценивая ситуацию. Потом, с видом человека, выполняющего неприятную обязанность, он достаёт телефон, пролистывает контакты и нажимает на вызов, включая громкую связь.

Сердце колотится в бешеном ритме. Один гудок. Второй. Пятый. Десятый. Никто не берёт трубку. Та же мёртвая тишина, что сводила меня с ума все эти недели.

— Видишь? — Игорь раздражённо сбрасывает вызов. — Не берёт. Занят.

— Это ничего не доказывает! — почти кричу, чувствуя, как щеки разъедает соленая влага. — Это доказывает только то, что он не берёт трубку! Ты знаешь, где он! Я вижу это по твоим глазам! Почему ты мне лжешь?!

Я часто дышу, всхлипывая в рыданиях, которые меня разъедают на части. Сейчас я действительно ощущаю себя глупой девчонкой, которая по своей настырности лишилась самого дорогого в жизни.

Взгляд Игоря меняется.

— Хорошо! Хочешь правды? — цедит сквозь зубы. — У него есть другая. Они были вместе ещё тогда, когда ты играла в счастливую жену. А сейчас, когда ты сбежала, устроив истерику, у них всё серьёзно. Он с ней. Он с ней и не хочет тебя видеть, слышать, знать о твоём существовании! Он был и остался мразью. Просто ты слишком долго отказывалась это видеть.

Я отшатываюсь, словно он бьёт меня. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Мир плывёт перед глазами.

— Нет… — хрипло произношу, вспоминая, как он приехал за мной. Как сказал, что я его. Как хотел меня вернуть. — Не может быть…

— Может! — отчеканивает жестко и холодно. — Я уже говорил, как часто он менял женщин. На тебе он задержался чуть дольше. Возможно, только из-за того, что ты первая, кто отказалась с ним пойти на свидание. Первая, кто не сразу прыгнула к нему в постель. Ты просто выделялась из толпы, а сейчас он нашел другую. Но Марат никогда еще не был постоянен.

Он выдыхает, его лицо снова становится отстраненным.

— Я хочу… увидеть это сама, — неожиданно срывается с моих губ фраза.

— Зачем? Чтобы что… Олесь? Причинить еще больше боли себе? Хочешь, я помогу тебе с разводом? Отвезу ему документы. Я не рассказывал про ребенка. Он не знает этого.

В голове мелькает злая картинка того, что он со своими связями, с полноценной семьей, большими деньгами сможет отобрать малыша. Хорошо, если разрешит с ним видится. А если нет? Моего сына или дочь будет растить другая. Вряд ли чужие руки будут так же бережно укачивать малыша. Вряд ли кто-то другой будет также, как и я следить за ним. Поел ли, поспал.

От напряжения, низ живота начинает тянуть. Я сгибаюсь пополам, выпуская из рук продуктовые пакеты. Голос Игоря звенит сквозь какую-то толщу воды. Боль пронзает тело. Становится сложно дышать.

— Вызови скорую, — всхлипываю, когда Игорь поднимает меня на руки и несет в свою машину. — П-пожалуйста. Я… не хочу потерять… ребенка. Не хочу.

Глава 12

Марат

Кабинет погружается в темноту. Её нарушает только холодное свечение монитора и неоновый отблеск города за окном. Я стискиваю виски ладонями, пытаясь вытравить из памяти образ Олесиного лица в тот миг у кабинета. Я, как мазохист, пересматривал этот момент по камерам. Он врос, как осколок. Никак не получается его выдавить или переключиться.

У матери её, судя по всему, она уехала к брату. Раньше я не придавал этому значения, списывал на истерику. В семье не бывает всё гладко. А сейчас… сейчас её телефон в вечной «безответке». От этого что-то внутри сжимается. Три дня. Семьдесят два часа молчания. Отец, как всегда, попал в точку: я ставлю долг выше семьи. Всегда. И теперь получаю по счетам.

Моя рука тянется к ключам от машины на столе. Надо что-то решать. Неважно, где она. Вышибу дверь в её съёмной квартире, вломлюсь к матери, вновь ввяжусь в драку с её братом, но найду. Заставляю себя выкинуть из головы бред про измену.

Я всего лишь проверял Лиану. Была утечка, я дал ей фальшивый отчёт. Глупо? Да. Бесчеловечно? Без вопросов. Но таковы правила игры, в которую я погрузился. Я не знал, что жена захочет прийти ко мне в офис именно в тот день, когда Лиана упадет на колени и станет просить не рассказывать её отцу.

Если бы Леська вошла тогда в кабинет, объяснила мне причину ухода… Как она вообще могла подумать об измене? Разве я давал ей повод?

Сжимаю в руке корпус ключа от своего нового джипа. Мне нужно её увидеть прямо сейчас. Посмотреть в глаза, спросить, как она вообще могла так обо мне