7 Желаний для Альфы - Юлия Витальевна Кажанова

Власов Иван Сергеевич — отец Федора

Глава 8

Громов

— Как? Вот объясните мне, как вы не поняли, что украли человека, а не оборотницу, да к тому же вовсе не невесту? — Я говорю спокойным голосом, ходя по комнате, но этим пугаю своих парней ещё больше. От страха те даже вжимают головы.

— Так она пахла ею.

— Пахла. А потом резко сменила запах, а вы не поняли? Вы две недели были с ней и вопросов не возникло? Так заигрались в надсмотрщиков, что нюх отбило? Ладно, бог с ним, с запахом.

Возможно, платье и правда пропахло настоящей невестой. Но как вы не поняли, что по силе девчонка слаба? Она что, не отбивалась? — Голос холодеет, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы всех не расплющить.

Отбивалась. Но нас-то много было, а она одна. И... — Парень замолкает, видя, как мои глаза становятся золотыми. Зверь в ярости. Одна. Она была одна, и никто не помог и ничего не понял. Чёрт, вы хоть лицо её видели?

Вам же дали фото объекта. Вот как вы умыкнули не ту?

— Да там только одна была в свадебном платье, — выдаёт один из провинившихся, и я от гнева закрываю глаза.

— Вам что, дали фото платья? Вы по нему определяли цель?

Наша встреча со Светланой должна была быть иной. Рано или поздно мы бы встретились, ведь теперь я тесно завязан с семейкой Власова. Увидел бы её, признал, ухаживал, а не пытался спасти, как сейчас.

Вон! Все вон! — повышаю голос, и парней как ветром сдувает. Остаётся только Алекс, который с сожалением смотрит на меня, а я буравлю взглядом дверь в спальню, где сейчас врачи пытаются откачать малышку. Она выживет. Не забывай, Гор, она не совсем человек. В ней немного, но есть и нашего гена. Именно благодаря ему она ещё не загнулась! — Прижимаюсь лбом к двери и слушаю голоса и шорохи по ту сторону. Согласен. И что теперь? Сразу скажешь, что её пара, и она нас пошлёт подальше, или позже, и она всё равно пошлёт нас? Нужно придумать план, чтобы она осталась. Так до боя она и так остаётся. Забыл? Она наш гарант. Как о таком забыть? И лицо того слизняка, который спит и видит, как вернуть девушку, тоже помню. Только он обломится! Не сомневаюсь. Но у меня вопрос: будем афишировать или оставим нашу красотку в секрете? Расскажем только близким. И подбери мне проверенных парней. Пусть присматривают, когда меня не будет рядом. Сделаем, — произносит и резко выпрямляется, так как двери в комнату открываются, и к нам выходит наш врач. Пётр Николаевич, говорите как есть, — произношу строго, боясь услышать худшее. Гордей Викторович, вы зря так переживаете. Да, девушка слаба, но не при смерти. Я бы сказал, что она больше пострадала психологически. Недоедание и изнеможение присутствуют, но это поправимо. Просто кормите часто и маленькими порциями. И пусть пьёт побольше воды. Пневмония только началась, так что благодаря лекарствам и капельницам через пару дней девушка будет здорова. Таблетки на тумбочке. Пусть выпьет завтра утром и в обед. А вечером я приеду и поставлю ещё одну капельницу. Так она здорова? — спрашивает брат, а я заглядываю через плечо врача и вижу хрупкое тельце на кровати. Физически — да. Но, если честно, желания жить в её взгляде я не вижу. И это плохо.

Самовнушение — штука сильная. Если она захочет, может и от простуды помереть. Ей бы положительные эмоции или что-то яркое. Чтобы она ожила, начала бороться. Может, к семье отправить? — Хороший вариант, но нет. А вот вариант с чем-то ярким мне нравится.

План тут же формируется в голове, и через пару секунд я уже знаю, как буду завоёвывать своё сокровище.

Спасибо за советы, я подумаю. Да не за что. И да, её бы помыть, но лучше под присмотром. Девушка ещё слишком слаба и может упасть. Об этом не беспокойтесь. Лично прослежу! — Алекс, видя моё довольное лицо, ухмыляется. Она тебя пошлёт! Отлично. Это и будут те яркие эмоции, которых ей так не хватает.

Доктор понимающе кивает и, оставив рекомендации, удаляется. Я же передаю брату листок, который я успел исписать, пока сидел в ожидании.

Это что? Предсмертная записка? Или завещание? Как мило, — усмехается этот охламон, которому самому почти триста. Впрочем, улыбка слетает с его лица, едва он начинает читатьПлатье, бельё, халат, тапочки, кофта, штаны, чулки? Серьёзно? Я что, должен всё это купить? В том, что похитили не ту, есть и твоя доля вины. Я кому поручил это дело? Знаешь, я бы добавил ещё джинсы и курточку. На улице прохладно, а она худющая стала, — выдаёт и уходит. Так бы сразу

Как только дверь за братом закрывается, я иду в спальню, где девушка, закутавшись в одеяло лежит на боку и с грустью смотрит в окно.

Неправильно это. Моя женщина должна смотреть только на меня. А тут... Хотя я тоже виноват. Ведь я был в той темнице, смотрел на неё... И ничего. Уехал, а потом жарил стюардессу в самолёте. А потом ещё пятерых за эти две недели. И ведь даже не думал о девчонке. А она страдала

Стоит вспомнить видео и то, что делали мои люди, гнев берёт вверх. А ведь были и закадровые моменты. Не зря же от малышки так несло парнями, а на коже и платье была видна засохшая сперма.

Думаю, провинившихся лучше перевести на другие должности, а то я их точно прибью. Зверь требует мести!

Вхожу в комнату и чувствую смердящий запах страха. Девушка сжимается и подбирает под себя коленки. Напряжена, словно ждёт удара. Чёрт, да я сам себя готов избить.

Здравствуй, Светлана. Как самочувствие? — Подхожу ближе к кровати и встаю так, чтобы она меня видела. Жива, шепчет и вдруг смотрит на меня своими хрустальными глазами. Красавица моя! Это хорошо. Спать хочется или есть силы на ванну? — спрашиваю, снимая пиджак, и расстёгиваю рукава рубашки, чтобы закатать их. Стараюсь всё делать медленно и без резких движений. Мне можно помыться? Я бы сказал, нужно. Прости, парни поступили не совсем так, как им приказали. Тебя не должны были доводить до такого состояния.

Понимаю, что оправдываться после пережитого глупо, но о чём-то нужно же говорить.

Приказ есть приказ, — произносит и подтягивается на руках, чтобы сесть. Смотрю на трубку, которая ведёт к капельнице, и прикидываю, что