Мама. Жена. Истинная - Майя Эйлер

class="p1">Когда приезжаю, понимаю, что в пробке провела чуть больше времени, чем планировала, поэтому залетаю в холл Центра, даже не оглядываясь по сторонам. Темноволосую девочку в ярко-розовой футболке вижу сразу. Она стоит чуть в стороне от большой группы девчонок, которые громко смеются и тычут в её сторону пальцами.

— Света? — подхожу к ней.

Она медленно оборачивается, внимательно рассматривает меня, а потом вдруг оборачивается к смеющейся толпе:

— Зато у меня есть старшая сестра, а у тебя нет! — кричит кому-то и обнимает меня, утыкаясь в живот.

Я кладу руки на хрупкие плечики, но не молчу, подыгрываю Катиной дочке.

— И кто из вас обидел мою сестрёнку? — голос холодный, взгляд рассерженной фурии — так я иногда отстаивала права Лины перед учителями. Когда считала, что они на неё наговаривают.

— Никто, — фыркает одна из толпы, — больно надо.

— Пойдём? — тяну девочку к выходу.

— Ага, — Света обхватывает мою ладошку, почти весело улыбается. — Мама сказала, что ты приедешь, но я боялась, что передумаешь. Няня сегодня занятая, у неё вечно какие-то дела. Мама злится, но остальные со мной сидеть не хотят. Говорят, что водиться с волчьим выродком смысла нет, всё равно пойду по наклонной.

— Света! — выдыхаю ошарашенно.

Зато теперь понятно, что передо мной полукровка. Присматриваюсь и замечаю небольшие клычки, которые ребёнок ещё не умеет прятать. И понимаю, что не всё мне Катя рассказала. И не просто так она работает с семьями, в которых растут дети оборотней.

И её это задело.

— Да ничего, я привыкла. Мама тоже ругается на меня, но я понимаю. Она-то папу любила, теперь страдает, что ко мне плохо относятся. Даже как-то предлагала меня в клан отправить, но зачем мне папа, у которого давно другая жена? — она говорит об этом равнодушно-весело, словно о погоде. — Я его и в глаза не видела. Знаю, что где-то живёт, у него сыночек родился, наверное, миленький. А ты будешь моей старшей сестрой, правда? — спрашивает без перехода.

— Буду, — выдыхаю, потому что не знаю, как ответить иначе на этот напор. — Если твоя мама не будет против.

— Мама не будет, она со мной уставать начала. Я же в школу должна была пойти особенную, а меня не приняли пока, мест нет. Мама даже пыталась туда учителем устроиться, не вышло. Но я не переживаю, в следующем году пойду, — она хмурится. — Только девочки обижают. Им родители говорят, что со мной лучше не дружить. На самом деле они не злые, это просто, — замирает на мгновение, — неправильная мотивация и неверная оценка ситуации. Вот.

— У мамы подслушала?

— Ага, — улыбается смущённо. — Я тоже хочу как она. Или пилотом! Но больше как мама работать, чтобы всем помогать.

Отвожу её домой. У Кати большая, светлая и очень уютная квартира. Здесь легко можно представить большую семью. Света показывает свою спальню, по которой видно, что мама в дочке души не чает. Балует, но в меру, потому что Света шёпотом жалуется, что мама запретила устанавливать какую-то новую игру на компьютер. А ещё удалила из электронной книги какие-то романы. Сказала — рано.

В этой квартире хочется жить. Хочется остаться, и я звоню Кате, спрашиваю, могу ли задержаться и приготовить ужин. Она соглашается, и я колдую над плитой. Вроде ничего особенного, но Света мне активно помогает, и к приходу её мамы у нас уже готов наваристый суп, жареная картошка и овощной салат. Света просит булочки, но я не вижу в доме ничего мучного и просто пожимаю плечами. Не мне решать, может, у девочки непереносимость чего-то, и я сделаю только хуже.

Катя приходит вовремя, улыбается дочери, нежно её обнимает, но я вижу, что она устала.

— Ариш, спасибо тебе, — произносит, садясь за стол, — ты даже представить себе не можешь, как сильно меня выручила. Ого, сколько вы наготовили, — удивляется, когда гордая Света ставит перед ней сперва тарелку супа, а потом и картошку.

— Для тебя, мама!

— Спасибо, солнышко, — целует дочь.

— Я пойду? — Света терпеливо ждёт разрешения и, получив его, сбегает в зал, где тут же начинает бормотать телевизор.

— Сколько ей? — спрашиваю, тоже садясь за стол.

— Почти девять. Она — моя самая лучшая ошибка, — Катя тепло улыбается. — Когда Влад ушёл, мне ничего не осталось. Пустота. И тогда появился лучик света, который осветил тьму, спас меня. Я могла оборвать её жизнь, но не стала. Могла рассказать бывшему мужу о её рождении и, возможно, он бы забрал её в клан, но не сделал это. Кто-то скажет, что я совершила ошибку. Но это не так! Моё солнышко — смысл моей жизни.

— Ты всё сделала правильно.

— Не всё, — морщится Катя. — Образование выбрала неверное. Иначе смогла бы устроиться на работу и пропихнуть в школу Свету.

— Она говорила об особенной школе, — произношу медленно.

— Да, для полукровок и чистокровных, у которых в семейном древе люди потоптались. Там специальные занятия. Света уже должна обернуться, её зверь хочет, но у неё самой не выходит. Я, конечно, стараюсь водить её на дополнительные занятия, но этого маловато. Рядом с ребёнком должен быть наставник или кто-то из родителей. На крайний случай, родственник, которому ребёнок доверяет. А где мне таких взять?

— Кать, ты говорила, что муж оставил тебе достаточно, чтобы не работать, — уточняю осторожно.

— Оставил, — неожиданно горько хмыкает она. — Вот только если я брошу работу, мне ни одну справку не подпишут! И ходить из службы станут точно так же, как мы с тобой ходим.

— Но мы же только к неблагополучным, — теряюсь.

— А ты думаешь, мои соседи не настучат с радостью?

— А если, — отвожу взгляд, признаваться почему-то неловко. — Если я буду с ней ходить? Я всё равно на полставки работаю.

— Ариш, ты же…

— Света попросила её сестрой быть. Знаю! — добавляю торопливо. — Это ничего не значит, но…

— Попросила?

— Да…

— Ариш, ты психологию оборотней не прогуливала? — почти шёпотом спрашивает Катя.

— Нет, — отвечаю и ойкаю, потому что вспоминаю.

Дети оборотней очень зависимы от родителей, а полукровки — особенно. И они легко могут привязаться к совершенно чужому по крови человеку или волку, признать его членом семьи. И никто не сможет переубедить их. Сформированная эмоциональная связь становится настолько сильной, что со временем затмевает кровную.

— Вот тебе и «ой», доченька, — смеётся Катя. — Что там такое произошло? Света у меня одиночка, да и тебя в первый раз увидела…

— Обидели её сильно, вот и всё, — я поморщилась.

Зачем рассказывать Кате о том, что там было. Только тревожить. А я, как старшая сестрёнка, попробую со всем разобраться.

— Обидели? — хмурится, но