Врачебная тайна - Дия Семина

class="p1">ЕГО «суть» коснулась меня снова, и ничего ужасного не произошло, но теперь я скорее стесняюсь нашей тотальности связи. Я мышка в его руках, и он может играть мной по своему усмотрению. От такой привязанности теперь не избавиться. Вот что меня напугало больше всего.

Даже смерть не разлучит нас…

— Как тебя зовут?

— Точно не помню, Григорий, Георгий, Гордей, Давид крутится что-то, но точно не могу вспомнить, имя вообще неважно, того человека больше нет, — ответил спокойно и даже пренебрежительно, словно говорим о каком-то старом знакомом, о ком давно не было вестей. Никаких пугающих интонаций в его голосе, словно живой, расслабленный и ему вообще всё пофиг…

— И зачем ты меня так усердно подставлял? — признаться, ответ мне и самой очевиден, но хотелось бы услышать версию из первых уст.

— Хотел, чтобы ты, наконец, осознала, почувствовала моё присутствие, приняла как данность и отпустила.

— Я тебя не держу…

— Увы, да. Я сей факт уже осознал на собственной шкуре. Мы с тобой связаны, я бы и сам тебя бросил, здесь есть чем заняться, уж поверь. И я даже делал такие попытки, покидал тебя на какое-то время, изучал этот занятный мир, но стоило ненадолго отрешиться от данности, как я постоянно оказывался рядом с тобой. Не думал, что монашки обойдутся с тобой настолько сурово, здесь моей вины нет…

— Ну да, конечно, наставница чуть сердечный приступ не получила от твоих выходок, думала, что я одержимая бесами…

— Я же говорю, пытался освободиться от тебя, но возвращался.

— Значит, всё же какая-то вина есть, ты не сдержался и психанул. Неконтролируемая агрессия — плохой помощник в адаптации…

— Не умничай! Признаю, был момент слабости, мне в монастырских стенах невыносимо тяжело, прости, подставил, каюсь. Потому, надеюсь, что мы быстренько разберёмся с твоими делами и я смогу исчезнуть. У меня к тебе нет никаких сентиментальных чувств, только раздражение, бесишь…

Вот он меня удивил так удивил, я его бешу?

Сижу, слушаю его голос, ставший теперь вполне сносным, не вызывающим головную боль. И понимаю, что он во мне не вообще не заинтересован, как мне показалось, но нас что-то реально связывает. Проклятье, смерть или какие-то давно забытые отношения из другого мира, что он от меня и хотел бы, но не отстанет, и сам не знает, как эту связь прервать, или делает вид, что не дорожит этой связью.

— Не нравлюсь? А я так наоборот, начала привыкать к твоей странной компании вот даже твой голос теперь не выжимает сок из моего многострадального мозга.

— Я — мертвяк, а ты живчик, повезло, у нас в принципе не может быть ничего общего, девочка.

Тут он прав, и не поспоришь.

Пока я в задумчивости отвернулась, взглянуть в окно, чем закончилась атака голубей на Лену, к столику подбежал официант и попытался задвинуть стул, на котором сидит невидимый ему посетитель. Попытался и не смог, стул словно инсталляция, намертво прикрученная к полу, думаю, что по спине удивлённого парня сейчас пробежал загробный холодок, такой же, как и у меня в первый раз, когда я осознанно вышла на контакт с Григорием.

Пришлось поспешно встать и выйти, уводя за собой, как оказалось, вполне материального призрака. Никогда бы не подумала, что он имеет вес.

На выходе из ресторана возник новый вопрос, куда податься?

Сейчас возвращаться домой рано, у Елены истерика из-за испорченного наряда, шляпки и первая фаза зарождения орнитофобии.

Если зайду сейчас, то немедленно последует острый конфликт, Гриша не сдержится и укокошит моих противников. Во мне всё ещё кипит ненависть, а он её чует звериным чутьём.

— Наверное, мне лучше поискать квартиру и какое-то время пожить там…

— И что тебе это даст? Что изменится? Они продолжат тратить твои деньги, жить в своё удовольствие, а ты хочешь жить как мышь, прячась в подворотнях…

Мы идём по довольно широкому проспекту и говорим только в те моменты, когда рядом никого нет. Сейчас вопрос встал очень остро, он сказал то, о чём я сама уже не единожды успела подумать. Затягивать конфликт нельзя, но и с наскока тоже эту проблему не решить. А компромисса я не вижу.

Прежде всего не знаю всех деталей брачного контракта. Второе, не знаю, прав мужа на меня. Что если этот мир насквозь патриархальный. Почему «что, если», когда оно так и есть.

Пришлось остановиться напротив книжной лавки и сделать вид, что рассматриваю витрину с новинками.

— Допустим, я вернусь и что? Как нам бороться с ними? Таких людей ничего не остановило, они столкнули Настю с лестницы.

Я снова его раздражаю, а он в отместку «ущипнул» меня слабым энергетическим разрядом за щёку, прям дрессирует, как собачку.

— Прежде всего, они тебя столкнули с лестницы, ты теперь Настя, запомни, наконец своё новое имя. Второе, у тебя теперь есть я. И даже если бы хотел, то всё равно не могу отойти, даже в монастыре, мне было очень тяжело, но я остался и терпел. Но сейчас всё иначе.

Мне пришлось подождать, пока прохожие пройдут мимо, и за это время подумать над его словами, какие, надеюсь, слышу только я.

Он прав во всём. Но и рецепта для действий не предложил.

И всё же я решила, что нужно снять номер в гостинице с ванной, привести себя в идеальный порядок, а потом, как ни в чём не бывало вернуться домой. Или есть ещё более крутой способ, вспомнить хоть каких-то знакомых Насти и пригласить их на ужин от своего лица, они придут, к удивлению Андрея и Елены, и вот она я, вернусь, с таким видом, словно отлучалась на несколько минут. Представляю их физиономии.

Улыбаюсь от предвкушения, и только хотела высказать вслух новый план, как за моей спиной раздался довольно громкий, удивлённый голос:

— Анастасия Сергеевна, вот так встреча. А я только что от Андрея Антоновича, и он сокрушался о вашем здоровье, сказал, что вынужден был поместить вас в клинику для душевнобольных! Так это был розыгрыш? Разве такими вещами шутят?

Глава 10

Внезапное возвращение

От неожиданности я вздрогнула и слишком резко обернулась. С непривычки к очень пышной многослойной одежде, чуть было не оступилась и не упала на мостовую. Незнакомец вежливо подхватил меня под руку и очень внимательно посмотрел, пытаясь понять, не нуждаюсь ли я в основательной помощи лекаря, или это нелепая случайность, коей грешат милые барышни в присутствии привлекательных мужчин, а он себя таковым