Хозяйка уездного города - Дия Семина

Дия Сёмина

Хозяйка уездного города

Глава 1

Посылка

— Эй! Хозяева, есть кто живой! Принимайте посылку и с вас рубль за мои труды, умаялся я с вашей оказией, мало было забот всю дорогу, так ещё и с тракту свернуть пришлось и лишних пять вёрст проехать! Эй! Да есть ли кто?

Громкий вопль от палисадника и бесцеремонный стук в широкие ворота испугал Шурочку. Сейчас муж впадёт в мизантропию, и потом ей за этот акт вандализма какого-то залётного ямщика придётся расплачиваться, выслушивая нудные нотации, исполняя бессмысленные поручения, развлекая его превосходительство, как развлекают домашние питомцы хозяев.

— Чего сидишь! Поди, спроси, чего этому прощелыге надобно. Право слово, уж такая ты у меня медлительная и бестолковая, — проворчал Леонид Маркович, отложил вчерашнюю газету и лупу, через какую выискивал упущенные известия из трижды прочитанного вчерашнего «Губернского вестника». Ничего нового, кроме одной новости о предстоящей поездке самого губернатора в столицу.

У ворот стоит запылённая, старенькая почтовая бричка, совершенно незнакомая, местные ямщики все наперечёт, а этот, видать, из самой столицы. Шурочка хотела было возразить, что сие по делам городским, и ей ли открывать ворота, но решила не спорить. Что-то неприятное защемило душу, совершенно нехорошим предчувствием, как перед грозой.

Быстро накинула шаль, выбежала на двор, открыла калитку и охнула, чуть не упала.

— Барышня, получите вашу посылку, с вас рубль, можно ассигнацией, но лучше бы серебром! — ямщик тут же перешёл к делу и подтолкнул «посылку» за тощее плечико вперёд, однако не отпуская, в ожидании платы за доставку.

— Меня за долги из пансиона выгнали, я уж недел-ю-ю-ю скита-а-а-а-аюсь, сестричка, миленькая, прости меня. Прости, прими Бога ради…

Посылкой оказался тощий, покрытый слоем коричневатой дорожной пыли, мальчонка лет девяти, в выцветшей рубашке, коротких, драных штанах и ботинках на босу ногу. Увидев ошалевшее от неожиданной встречи лицо родной старшей сестры, вдруг зарыдал в голос, тяжело всхлипывая и сотрясаясь всем телом. По впалым детским щекам из огромных серых глаз протекли, размазывая грязь, тонкие ручейки слёз.

— Рубль! — гаркнул ямщик, не отпуская «живую посылку» без оплаты.

Шурочка моргнула, как очнулась.

— Лексей, но, а как же? Но почему? За тебя же платит мой муж, — не обращая внимания на требование ямщика, молодая женщина прижала кулачок к груди, чтобы унять сердечную боль, и последние слова произнесла шёпотом, оглянувшись на открытое окно в доме.

Мальчик лишь пожал плечиками и всхлипнул.

— Барыня, ей-богу, я с ним намаялся, у меня своих забот. Он ещё заболеть изволил, и я полдня с ним в трактире потерял и сейчас теряю, у меня срочный пакет в губернию, а я с вашей посылкой… Платите и прощайте.

— Это ребёнок! А не посылка! Как вам не стыдно…

Мужик зло зыркнул на получательницу и сплюнул на траву:

— Это мне-то стыдно? Вы вона в богатом доме, да при деньгах, а мальчонка тощий и на казённых харчах, так что постыдитесь и платите.

Из соседних домов на улицу уже выходят любопытствующие обыватели и прислушиваются к постыдному разговору у ворот самого градоначальника, почтеннейшего Леонида Марковича Гончарова.

Шурочка достала из-за пазухи драгоценную монету, всунула в грязную руку «почтальона» и выдернула из его крепкой хватки мальчика. Завела обессиленного ребёнка во двор, закрыла высокую калитку и, не успев сообразить, как быть в этой ужасной ситуации, услышала грозный голос мужа.

— Это как понимать? Александра Андреевна, я женился на вас с условием, что ни один из ваших родственников на порог наш не заявится. Моргнуть не успел, а у меня уже весь дом в приживалках. Убирайте его с глаз, чтобы…

— Тогда я уйду с ним! — внезапно Шурочка выдвинула встречный ультиматум, впервые за два года непосильной, безропотной каторги, какую она и терпела только ради своего брата, а теперь выходит, что всё зря. И муж обманул, ничего за мальчика не платил, а ей пользовался, как рабыней.

— Не посмеешь, вспомни писание, да прилипнет жена к мужу своему…

— В писании всё иначе. Позвольте, я заберу свои тряпки, всё, что привезла с собой, потому как ничего нового вы мне и не купили. Да мне и не надо… Мы с Алёшей уезжаем, — поджав губы, чтобы не дрожали, но решительно ответила женщина. Терять ей более нечего…

— Стоять, куда собралась? Ты моя собственность, весь дом на тебе, мало мне позора, так ещё скандал от собственной жены получать? Хорошо. Пусть мальчик остаётся, по дому работы полно и ему занятия найдутся, на глаза мне не показываться, сидеть тихо, трудиться усердно, и помни мою щедрость, тебя приютил, и твоего брата, одно это дорогого стоит, — сквозь зубы процедил Предводитель уездного дворянства. Ещё раз взглянул на жену и вспомнил о важном деле. — А сейчас пройдёмте-с, сударыня, в кабинет, вы должны поставить свои подписи в некоторых документах. Мальчик пусть ждёт, и в таком виде его в дом не пускать, сплошная пыль да грязь от этих детей и разорительство. Я своих не завёл, чтобы не терпеть убытки, а тут чужого подкидыша, за что мне сия обуза?

Продолжая ворчать, Леонид Маркович прошёл в дом по скрипучему полу, создавая неприятную какофонию звуков, от которых у него же начинается лютая ипохондрия.

Жена тихонько шмыгнула носом, молча показала брату на лавочку у крыльца и пошла за строгим мужем в кабинет, снова расписываться в каких-то бумагах, сути которых она не понимает, а муж не считает нужным ей пояснять.

— Вот здесь полностью имя выведи, да красиво, потом подпись. И вот тут. Вот ещё, рассердили меня, так я и запамятовал о самом важном-то, завтра мы едем с инспекцией, проверить съезд в город с тракта и забор на погосте. Возьму тебя с собой, и чтобы нарядилась, а то смотреть противно. Пусть люди знают, что тебе у меня хорошо и вольготно живётся. И этот самый, зонтик кружевной возьми. Скоро к нам сам генерал-губернатор проездом заедет, САМ! — Леонид Маркович многозначительно поднял указательный палец, искривлённый артритом, чтобы указать на важность момента, какой случается дважды в год. Первый, когда его Сиятельство проезжает в столицу, а через три недели проездом обратно, иногда делает честь и останавливается на ночлег, но чаще проезжает мимо, не признавая убогий уездный город достойным своего сиятельного внимания.

— Зонтик сломался ещё в прошлом году, вы приказали его починить, но он рассыпался, нечем мне хвастаться