Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! - Алана Алдар

так, словно его насильно запихнули в парадный сюртук. Румяные щеки, довольная улыбка и слегка расстегнутый воротник выдавали в нем человека, который предпочел бы уютный халат и тапочки этому официозу.

— Эвелина, надеюсь комната в порядке?

— Все отлично, но еще одно одеяло не помешает. — Эвелина всплеснула руками, явно наслаждаясь возможностью пожаловаться.

Я участливо кивнула, хотя прекрасно знала, что Эвелина половиной из них даже не воспользуется в итоге.

— Кстати, баню я уже распорядилась затопить на завтра с утра. Ваше любимое время — девять утра?

— Да, девять идеально. И масло лавандовое не забудьте, я без него просто не могу. — леди Викрейн просияла, хотя тут же нацепила свою привычно недовольную мину.

— Все будет, как вы любите, — заверила я и перевела взгляд на лорда Викрейна. — А вы, милорд, как всегда, к рыбалке готовы?

— Еще бы! — он расплылся в улыбке. — Надеюсь, в озере еще водятся те самые форели? Помнится, в прошлом году я поймал такую!

Он развел руки, демонстрируя размер, и Эвелина закатила глаза:

— Да была та форель с ладошку, не преувеличивай.

Я прикрыла улыбку рукой и плавно переместилась дальше по залу, оставив супругов Викрейн обсуждать размеры прошлогоднего улова.

У окна стояла Агата — высокая, тонкая женщина лет тридцати пяти, с волосами, собранными в строгий пучок, и очками в тонкой оправе. Она держала в руках бокал вина и рассеянно смотрела в окно, явно погруженная в свои мысли.

— Мадам Линдстрем, — я подошла к ней с теплой улыбкой. — Как приятно снова видеть вас!

— Рок! — она вздрогнула, словно я вырвала ее из какого-то увлекательного мира. Знала бы я, из какого именно… — Ах, милая, простите, задумалась. Как всегда, рада быть здесь.

Агата Линдстрем была учительницей в школе для девочек на острове Девы. Приезжала к нам дважды в год: зимой, на Новогодье, и летом, на Купалу. Тихая, сдержанная, всегда при книге. Выглядела как образцовая старая дева, для которой главное удовольствие в жизни — классическая литература.

Но я знала ее секрет.

Однажды она уронила книгу в холле. Я подняла ее, собираясь вернуть, и… под солидной обложкой «Истории падения Древнего царства» обнаружилась совсем другая книжка. С весьма красноречивым названием «Пламенные объятия герцога».

Агата покраснела до корней волос, а я молча вернула ей книгу, и с тех пор это был наш маленький секрет. Теперь, каждый раз, когда она приезжала, я замечала, как она прячет свои романтические романы за обложками почтенных трудов. И каждый раз делала вид, что ничего не замечаю.

— Привезли что-нибудь интересное почитать в этом сезоне? — спросила невинно.

Агата слегка порозовела:

— О, да. Несколько… хм… исторических трактатов… И пару философских работ.

— Звучит увлекательно, — я кивнула с самым серьезным видом. — Надеюсь, после ужина у вас будет время насладиться чтением у камина?

— Непременно, — она улыбнулась, и в глазах мелькнуло что-то теплое. — Это одно из главных удовольствий здесь. Тишина, покой и… хорошая книга.

— И никто не мешает, — добавила я, подмигнув.

Она тихо рассмеялась, и я двинулась дальше.

У камина расположилась мадам Берта Кройценштерн — круглая, румяная вдова лет пятидесяти, с пышными формами и еще более пышным характером. Она приезжала к нам раз в три месяца и каждый раз оставалась на несколько недель. Обожала баню, спа-процедуры и долгие прогулки по лесу.

А еще она положила глаз на Никиту.

— Рок, золотце! — Берта всплеснула пухлыми ручками, увидев меня. — Какая ты сегодня красивая! Прямо принцесса!

— Спасибо, мадам Берта, — я присела в легком реверансе. — Вы тоже прекрасно выглядите.

— Ах, что ты, что ты, — она махнула рукой, но явно была довольна комплиментом. — Я уже старая кошёлка, какая из меня красота.

— Вы женщина в самом расцвете сил, — возразила я дипломатично. — И, кстати, Никита сегодня тоже будет. Обещал привезти ель завтра, но на ужин заглянет.

Глаза Берты загорелись, как у девочки, которой пообещали сладости:

— Никита! О, как замечательно! Такой милый мальчик… И такой сильный. В прошлый раз он помог мне донести корзину с грибами. Представляешь, даже не вспотел!

Я сдержала улыбку. «Мальчик». Никите было под сорок, но для Берты он был именно мальчиком. Милым, сильным и совершенно не заинтересованным в ней мальчиком.

Но она, похоже, этого не понимала. Или не хотела понимать.

— Знаешь, Рок, — Берта наклонилась ко мне доверительно, — я все думаю… А не переехать ли мне сюда насовсем? У вас же есть комнаты для постоянного проживания?

— Есть, — осторожно кивнула я.

— Вот! — Берта просияла. — Как это замечательно! Тут такой воздух, такая природа… И люди хорошие. Особенно Никита, — она мечтательно вздохнула. — С лета я точно перееду. Точно! Уже решила.

— Это… прекрасно, — выдавила я, мысленно представляя лицо Никиты. — Мы будем рады вас видеть.

Берта еще что-то щебетала о прелестях постоянной жизни в санатории, но я уже плавно отплыла к следующей группе гостей.

У стола стоял Григорий Вестергард — седовласый мужчина лет шестидесяти, портальщик в отставке. Высокий, статный, с проницательными серыми глазами и густыми седыми усами. Рядом с ним стояла молодая семейная пара, Анна и Томас Хольберги, с пятилетней дочкой Элизой.

— Мастер Вестергальд, — я поклонилась ему с уважением. — Как ваше здоровье?

— Да все никак, Рок, — он усмехнулся, но в голосе звучала теплота. — Кости ноют к непогоде, но пока держусь. Не жалуюсь.

— И правильно делаете, — я повернулась к семье Хольберг. — Анна, Томас, Элиза! Очень рада, что вы снова с нами!

— Мы тоже очень. Элиза весь месяц спрашивала, когда мы поедем к тете Рок.

Маленькая Элиза, светловолосый ангелочек в розовом платьице, застенчиво выглянула из-за маминой юбки:

— Тетя Рок, а улитки еще есть?

— Конечно, есть, солнышко, — я присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Завтра после завтрака проведу тебя в наш улиточный домик. Увидишь, как они выросли.

Элиза захлопала в ладоши:

— Ура! Мама, мама, завтра к улиточкам!

— Только про улиток и говорит всю дорогу. — Томас мягко рассмеялся, — и про грязевые обертывания. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем нормальному человеку валяться в грязи.

— Затем, милый, чтобы кожа была мягкой и молодой, — Анна похлопала мужа по руке. — Ты же сам говорил, что после прошлого года у меня морщинок стало меньше.

— Да были ли они вообще… — пробормотал Томас, но жена его не слушала.

— Рок, а у вас еще будет улиточный массаж? — Анна повернулась ко мне с надеждой. — В прошлый раз я так разомлела от него, что чуть не заснула прямо на столе.

— Разумеется, Лиза уже готовит все необходимое. Завтра после обеда свободны?

— Для улиток всегда! — Анна просияла.

Семья Хольберг