Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов - Виолетта Вейл

мелким шрифтом. Банк принял обеспечение, потому что Йорен успел принести три грузовых предзаказа: муку, лекарский спирт и инструменты для восточных каменщиков. К закрытию старый залог перестал давать Ортесу право забрать переправу. Он оставался долгом, но уже не петлей на единственном имуществе. Мы вышли из банка последними. На площади зажигали фонари. Йорен держал папку обеими руками, будто в ней лежали не бумаги, а сама переправа. — У нас осталось двадцать семь крон свободных денег, — сообщил он. — Значит, завтра не покупаем ничего, кроме необходимого. — А послезавтра? — Заработаем. — Очень надежный финансовый план. — Другого пока нет. Возле дома смотрителя стоял Керн. Он принес выписку из страхового реестра, которую получил как участник расследования о подброшенных клинках. Название страховщика было мне незнакомо, зато выгодоприобретатель значился прямо: торговый дом «Вальк и Северная дорога». Выплата полагалась при уничтожении причала, прекращении коммерческого движения более чем на девяносто дней или передаче объекта военному управлению. — Военному? — переспросила я. — С этого пункта мне тоже стало интересно, — сказал Керн. — Если совет отдаст переправу гарнизону, Ортес получит деньги, даже если она останется целой. — Поэтому он требует охрану под полным военным контролем. — Возможно. Но договор заключен законно, восемь лет назад. — После гибели отряда Маркела? — Через три месяца. Керн не позволил мне забрать выписку: документ еще не был приобщен к делу. Он разрешил переписать номер и имя нотариуса. — До мемориала не публикуй, — предупредил он. — Если поднимется шум, реестр могут закрыть на проверку, и мы потеряем оригинал на неделю. — Я не собиралась смешивать поминальную службу со страховым спором. — Ортес смешает, если ему будет выгодно. — Тогда это будет его выбор. Ночью я подготовила семь конвертов для семей погибших. В каждом лежали только номера грузов, даты и адрес восточного архива. Ни просьбы поверить мне, ни оправдания отца. На восьмом конверте я написала имя Селии Ренваль, но не запечатала. Ей принадлежало больше прав на историю Маркела, чем мне, и я не знала, захочет ли она взять копию из моих рук. Перед сном я пересчитала долги. Война, случившаяся одиннадцать лет назад, продолжала приносить кому-то четыре тысячи крон в год. Нам же она оставила двадцать семь крон, чужой заложенный участок и семь семей, которые имели полное право ненавидеть удобную ложь вместе с неудобной правдой. Теперь у Ортеса была не только старая вражда. У него имелся ежегодный счет за войну, и каждый наш новый камень уменьшал будущую прибыль.

ГЛАВА 7. Имя на мемориале

К мемориалу вела старая военная дорога, по которой теперь почти не возили грузы. Каменные плиты заросли по краям жесткой травой, а на поворотах еще стояли низкие столбы с выцветшими номерами отрядов. Я шла пешком, держа под плащом семь конвертов, и с каждым шагом все яснее понимала: разумнее было бы передать их через нотариуса. Но одиннадцать лет назад слишком многие разумные люди передавали друг другу копии, не глядя в лица тех, чьи имена стояли внутри. У стены уже собрались семьи погибших. На сером камне было высечено двадцать три имени. Маркел Ренваль стоял третьим. Имя моего отца там отсутствовало, но его все равно произнесли прежде, чем я дошла до ступеней. — Кто ее впустил? — Это открытый мемориал, — ответил Керн. Он держался у ворот с двумя стражниками, как мы и договаривались. — Пока никто не нарушает порядок, я никого не выгоняю. Женщина в черном отделилась от остальных. Я узнала Леду Тарн, вдову возчика, погибшего вместе с отрядом. — Твой отец нарушил приказ, — сказала она. — А ты пришла учить нас читать бумаги? — Нет. Я принесла номера грузов, которых не было в западном отчете. Они могут помочь найти восточные записи о последних часах обоза. — И доказать, что Сайвен был святым? — Он не был святым. Шепот оборвался. Видимо, от меня ждали привычной защиты. Я достала первый конверт. — Он нарушил вечерний запрет и провел через границу гражданских после команды закрыть путь. Потом скрыл список эвакуированных, потому что среди них были родственники саренских служащих. За это его следовало судить. Но в найденных записях нет военного груза, который ему приписали, и нет доказательства, что он передал ложный сигнал Маркелу. — Какая удобная разница, — сказал пожилой мужчина у стены. — Наши сыновья все равно умерли. — Не удобная. Точная. Я протянула конверт Леде. Она не взяла. — Внутри номер телеги вашего мужа и отметка о восточной проверке, — продолжила я. — Я оставлю его у Керна. Решение за вами. На ступенях появился Дарен. Он был без парадной перевязи и без охраны, только в темном форменном пальто. Разговоры стихли, но не из уважения ко мне. Селия шла рядом с ним. Мать Дарена и Маркела выглядела прямой и сухой, как архивная линейка. Она остановилась перед камнем, положила к подножию ветку красной рябины и только после этого посмотрела на меня. — Ты принесла копии? — Да. — Дай мне мою. Я передала незапечатанный конверт. Селия просмотрела лист на месте. — Номер ВТ-четыреста восемнадцать, — произнесла она. — Парный восточный архив Старой таможни. — Вы знаете его? — Я составляла указатель до войны. Западный экземпляр считался утраченным после пожара. Если восточный сохранился, там должна быть ведомость состава обоза. Леда резко повернулась к ней. — Вы верите дочери Сайвена? — Я верю номеру, если он проходит проверку в двух реестрах. И не верю, если не проходит. Такой ответ был единственным, который здесь могли принять без нового спора. Началась служба. Священнослужитель прочитал имена по порядку. Когда прозвучало имя Маркела, Дарен не опустил головы. Он смотрел на буквы, будто ожидал, что одна из них изменится и объяснит ему прошедшие годы. После службы семьи не разошлись. Леда первой забрала конверт у Керна. За ней подошли еще трое. Пожилой мужчина оставил свой на столе, но попросил вслух прочитать номер. Я прочла. Он ничего не ответил. Дарен ждал у края площадки. — Маркел видел твой расчет, — сказал он, когда рядом никого не осталось. — Еще до нашей свадьбы. — Какой расчет? — Понтон для весеннего паводка. Тот, который совет отклонил как слишком дорогой. Я помнила работу. Мне было двадцать два, и я три ночи проверяла нагрузку, прежде чем принести чертеж в управление дорог. Ответ состоял из двух строк: «Не соответствует принятой практике. Финансирование не предусмотрено». — Откуда он его взял? — Работал с инженером совета. Сказал мне: если когда-нибудь понадобится человек, который видит реку как систему, а не как препятствие, найди дочь Мейвена. — А потом погиб, и ты решил, что дочь Мейвена должна платить за отца. Дарен принял удар без