(не) Мой выбор - Настя Кравченко

Захватывает процесс. Отстраняюсь. Беру его за руку и веду в комнату — следует. Покорно.

К кровати его подвожу, усаживаю и забираюсь сверху. Сажусь на колени. Тоже сверху, думаю, так не будет ныть бок.

Но во мне уже столько эндорфинов и серотонина, что боли и вовсе нет. Испарилась.

Джексон меня придерживает за попу одной рукой, а вторую держит на моей шее. Дергает голову к себе рывком, чтобы еще ближе быть.

Куда уж?

Воздух пропитан им вокруг, не могу надышаться. Стараюсь, вдыхая все громче.

Джексон тянет майку вверх, я ему позволяю. Хочу поскорее избавиться от одежды и ощутить тепло его тела. Его желание.

И он желает того же. Приподнимается и кладет меня на спину на постель. Наклоняется, немного тормозит. Смотрит мне в глаза, убирает волосы с лица пальцами. Будто лицо мое разглядывает, хоть и видел его уже много раз.

Но сейчас по-другому смотрит, внимательно, что ли. А я на него. В эти выразительные глаза, на губы, что сладостью отдают, возбуждением.

Снова целует. Жадно. Страстью наполненный.

Целует, устремившись вниз шажками. Только коснулся груди, я и вовсе теряю рассудок.

Пылаю, горю. Растворяюсь в его поцелуях, прикосновениях.

Дошел до пупка, тут же расстегнул пальцами пуговку на моих джинсах.

Даже это действие было верхом сексуальности.

Как он так может?

Джинсы стягивает, всю одежду с себя. Мои ножки поднимает вверх и между ними устремляется.

Стон мой звонкий, благодарный. Хвалебный даже.

Джексон такой… такой…

О мой бог, я не в силах больше держаться. Этот мужчина свел с ума. С первого дня так меня раздражал, а теперь…

Желание на пределе. Между нами безумие. Бросаемся на губы друг друга, впиваемся, не можем остановиться. Замедлиться даже.

Руки по телу его, мои. Прижимает. Блуждает по коже, лице, вновь к губам.

Отвечаю, целую. Стону. Погружаюсь в беспамятство.

Движется быстро, хватает, но полон нежности. Все смешалось: близость и поцелуи, дыхание и стоны…

Это не сравнимо ни с чем, будто раньше я не знала мужчины. Не существовало их. Только он. Здесь. Сейчас.

Пылкий и страстный. Дает то, чего мне так не хватало.

Словно раны мои исцеляет, помогает забыться. О них забыть, о тех, кто обидеть желает.

Но с ним мне не страшно.

Вжимаюсь в его тело, прижимаюсь губами к шее и растворяюсь в бурном экстазе…

* * *

Лежу на груди, изучаю его лицо. Морщинки у краешка глаз еле заметны, когда улыбается. А он сейчас улыбается. Смотрит в мои глаза, а я, будто пьяна, от такого взгляда.

Целую его кожу. Трусь подбородком. Мне мало того, что было сейчас.

Безумие, не иначе, но такое приятное.

Джексон поглаживает меня по пояснице и выше, по спинке ведет теплыми пальцами.

Забылась я на секунду.

— Что это? — спрашивает, когда шрам на спине нащупал.

А я молчу. Не знаю, что ему ответить.

Можно и не отвечать, одеться и убежать в лес глухой. Но от него бежать мне больше не хочется. Не теперь уж точно.

Тянет руку к прикроватному светильнику, включает. Ярко светит, зараза.

И тут я сдалась с потрохами. Сколько можно.

Сажусь на постель спиной к парню. Грудь прикрыла одеялом. Волосы убираю и ему демонстрирую спину.

Глаза закрываю, когда он проводит пальцем по шрамам, которых я раньше стыдилась.

Зажили давно, но боль доставляют.

— До меня дошло, наконец, — тихонько произносит детектив. Развернулась. Смотрю на него.

— Поздравляю, детектив Девис. — Немного улыбаюсь, а внутри все обуяло грустью. Нутро сжалось от боли.

— Ты его дочь, — говорит то, что мы так тщательно скрывали.

— Это вопрос? — я переспрашиваю и наблюдаю за его реакцией, мимикой.

— Нет. Как я раньше не понял. Детка…

— Хм, детка. Да, ты прав Джексон. Получил, наконец, что хотел?

— О чем ты? — спрашивает, но вопросу не удивляется.

— Ты только поэтому меня в койку свою затащил? Чтобы выяснить все? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, хочу встать.

Не позволяет.

За руку хватает, тянет к себе.

— Это не так…

— А я думаю, так. А хочешь, я тебе вообще все расскажу. А потом ты сможешь просто меня пристрелить и в этом глухом лесу закопать. Потому что если ты расскажешь кому-то в участке, мне конец, детектив.

— Иди ко мне. — Притянул. Близко совсем. За шею рукой и целует. Нежно губу облизывает, смакует секунды.

— Джексон… — шепчу и закрываю глаза.

— Тсс, потом… — говорит и вновь прижимается…

В следующей главе Кира расскажет все Джексону с самого начала!

Глава 15.1

— Все началось с того, что маме предложили работу под прикрытием. Два брата, Диего Кабрера и Гектор Риверо, организовали свою империю. Но два короля не могут править одним королевством, вот они и разделились, но тесно сотрудничали. Не мешали друг другу и не рушили личные границы. Гектор занимался наркотиками, как и его отец. А вот Диего специализировался на поставке оружия…

— Они братья? — перебил меня Джексон. Неугомонный какой, не дает рассказать по порядку. Или не умеет слушать?

— Да, родные братья по матери. Диего был младшим братом и всегда хотел «догнать» Гектора.

Вот только ему это не под силу. Гектор был осторожным, рассудительным, властным. Он окружил себя только преданными людьми.

А Диего наоборот. Любил риск, опасность. Маркос такой же, как и отец, — без тормозов.

Мамина операция была санкционирована ФБР, и она знала, на что идет.

Не найдется такого человека в Мексике, кто бы решился пойти против картеля. Неважно, какого из них.

Но она рискнула. Собирала данные, пока однажды не поняла, что влюбилась в Гектора.

Как в сказке, правда?

— Ты думаешь, преступники умеют любить? Прости.

— Я знаю, что мой отец преступник, Джексон, но он мой отец. И да, он умеет любить. Он бросил все ради нее. Ушел в тень.

Он мог просто пристрелить маму, когда узнал, что она агент ФБР. Но он не сделал этого. Он даже никому об этом не сказал.

Забрал ее и поселился в небольшом городке Матаморос там, в Мексике. Пусть ФБР не верит, но он отошел от дел. Оставил на брата бизнес.

А все потому, что родилась я.

И мы хорошо жили, судя по фото и обрывкам воспоминаний…

— Но твоя мама не смогла?

— Я не знаю, о чем она думала. Никто не знает, кроме нее. И не узнает теперь.

Все эти годы она продолжала свою миссию. Она столько накопала…

Может, именно поэтому она решилась. Информация была слишком важной.

И потом мы приехали в Штаты. Мама