Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

– С возвращением на родину, – сказал офицер и развернулся ко мне. Я поторопилась предъявить свои бумаги, но Габриэль дал знак, чтобы я не утруждалась.

– Дама и двое слуг со мной.

Этого оказалось достаточно, чтобы нас пропустили в Тоненберг.

Как я и думала, мы остановились только с заходом солнца. Если бы лошадям не требовался отдых, Рош гнал бы карету до столицы. Благо сиденья в ней были удобные. Но все равно я спустилась с нее на негнущихся ногах.

– Граф, должно быть, неплохо вам платит, – я осмотрела помпезную трехэтажную гостиницу, сделанную под замок. Ее украшали остроконечные крыши, арки, скульптуры и барельефы, перед входом раскинулся пруд с золотыми рыбками. Мои родители были не из бедных, но счет деньгам знали, поэтому предпочитали придорожные трактиры и приличные постоялые дворы.

– Граф отругал бы меня, если бы узнал, что я заставил вас спать на соломенном тюфяке.

– Что плохого в соломенных тюфяках? – у меня горело придраться.

– Вы не выспались бы и завтра превратили поездку в мучение. Я терпеть не могу, когда женщины ноют и жалуются.

– Я не такая, – буркнула я и пошла вперед.

– Хорошо, раз вам так хочется, я попрошу, чтобы в вашу комнату принесли соломенный тюфяк.

Я остановилась и смерила Роша строгим взглядом. Он усмехнулся.

– Определитесь к концу ужина, что вам хочется, и сообщите мне. Весь мир к вашим ногам.

Это было произнесено с такой язвительностью, что мне срочно захотелось отомстить. Но как учила бабушка, все предпринимаемые ведьмой действия должны быть совершены с холодной головой. Поэтому я решила взять паузу, а не сразу награждать своего противника «Невидимыми блохами».

Колдовство кратковременное, всего минут на пять, но посмотреть на наказанного человека в эти моменты приятно. Он будет чесаться от несуществующих укусов в самых неподходящих местах. Сейчас Габриэль пытается меня смутить, но посмотрим, как будет смущаться сам, когда блошка куснет его ниже поясницы, и ему срочно захочется почесать это место.

Рош проводил меня до моей комнаты и исчез в двери напротив. Гостиничные слуги принесли мой дорожный кофр. Я поспешила умыться и привести себя в порядок. Настоящая леди к ужину всегда переодевается. Это же не короткая остановка, где можно перекусить в дорожной одежде. Проходя мимо обеденного зала, я обратила внимание на публику. Она была достойной.

Я мысленно поставила плюсик графу Теодору. У меня будет такой чуткий муж. Чтобы привести нервную систему в равновесие, я поставила огромный минус лорду Рошу. Просто так. Из вредности. Ну и немного за острый язык.

Перед тем, как спуститься в обеденный зал, он постучал в мою дверь. Окинул взглядом свежий наряд – платье в цветочек и собранные под зеленую атласную ленту волосы, и промолчал. Мне всего восемнадцать, и я не собиралась, подобно матронам, блистать драгоценностями, чтобы стать украшением вечера. Я хочу выглядеть юной и в меру легкомысленной.

Проходя мимо вазона с розами, Рош вытащил один цветок и сунул в петлицу сюртука так, чтобы его зеленые листья сочетались с моей лентой, а сам бутон гармонировал с розовой каймой, идущей по низу платья.

Я фыркнула.

– Мы не пара, – сказала я, отказываясь от предложенного локтя. – Мы попутчики. И нечего вводить людей в заблуждение.

– Как скажешь, дорогая, – ответил мне Рош, убирая руку. Но цветок из петлицы так и не выкинул.

Он дразнил меня, хотя понимал, как будет нехорошо, если постояльцы запомнят, что я изображала подружку Роша, а чуть позже выйду замуж за Теодора. Сплетни станут ударом по имени моего будущего мужа. Я должна заранее беречь его.

– Мы уже на «ты»? – я обернулась на него, так как прибавила шагу, чтобы войти в зал первой.

– Разве так не проще? К чему этикеты, если нас связывает столько воспоминаний? Некоторые достаточно пикантны. Как вспомню марку на твоем языке… Или замечание, что ты прожигала взглядом вовсе не мою спину. Мало того, я уже знаком с твоей семьей. Бабушка даже успела благословить нас, незаметно сунув мне в карман монету… Приворот? Желает нам счастья? – он продемонстрировал золотой, в центре которого была выбита дыра.

– Это на удачу, – буркнула я. Эх, бабушка! Ну зачем ты так? Могла бы объяснить.

Золотой с дырой в середине – это сильный оберег. Неужели Рош настолько понравился ей, что она захотела дать ему защиту? Но от кого? От меня, поэтому и подложила тайно? Или она опасается кого–то? Магда ничего не делала без умысла. Значит, что–то почувствовала.

Рош держал монету на раскрытой ладони.

– Жжется, – сказал он и, сморщив лицо, кинул золотой на скатерть. Официант, проводивший нас к свободному столику, еще не удалился, поэтому я ответила не сразу.

– Не вздумай выбрасывать, – предупредила я Роша, как только официант отошел. – Носи при себе, иначе спугнешь удачу.

– Но почему монета горячая? Я рассматривал ее недавно, она была холодной.

Габриэль отодвинул для меня стул, но я села не сразу. Торопливо осмотрелась. Где–то рядом находился маг, который ненавидел Габриэля. Чем сильнее гнев или злоба, направленные на человека, тем сильнее разогревался оберег. Как любила говорить бабушка: «Сила противодействия оберега равна силе проклятия».

Я тянула с ответом, не зная, предупредить или смолчать. На первый взгляд никого опасного в зоне видимости не было.

– Будь осторожен, – сказала я в итоге. – Кто–то хочет отнять у тебя удачу.

Габриэль сел спиной к залу, я напротив него, поэтому заметила, что к выходу торопливо пошли сразу трое: две женщины и мужчина.

– Потрогай теперь монету, – сказала я. – Уверена, она уже остыла. Недоброжелатель покинул зал.

Габриэль резко обернулся, но троица уже скрылась за дверью.

– Кто это был? – спросил он, зажимая оберег в кулаке.

– Не знаю, я видела только их спины. Пара средних лет и молодая спутница. Возможно их дочь.

Габриэль бережно опустил монету в карман. А я потрогала пояс, за которым прятались две бутылочки. Сейчас я не буду расспрашивать, какие Рош хранит тайны. Судя по промелькнувшей по лицу тени, он знал, за что его могут ненавидеть. Я подожду. Он сам все выболтает, когда в его вине растворятся капли «Длинного языка».

Рош заказал нам вино, но не отходил ни на минуту, поэтому я никак не могла улучить момент, чтобы воспользоваться зельями. Да, мне самой тоже не терпелось хлебнуть отворота. Чем больше я смотрела на Габриэля, чем больше слушала его, тем больше тонула в его глазах.

Глава 9. Длинный язык

Мы мило проводили время.