Обречённый быть обручённым - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Это мы проездом, – пояснил Габриэль, – а некоторые живут в Бальдере месяцами. Места живописные, река, холмы, в скалах за гостиницей бьет целебный источник, водой которого лечат расшатанные нервы. Есть запруда для мужчин и женщин, конечно, на приличном расстоянии друг от друга. Как ты заметила, здесь отдыхают целыми семьями.

Выходит, семья, которую я видела недавно, приехала в Бальдер успокаивать нервы? Если, конечно, я не ошиблась и не приняла просто знакомых за кровных родственников. Чем, интересно, им так досадил Габриэль, раз они, обдав его ненавистью, буквально сбежали из зала?

– Ой! Кажется, я вижу ту девушку, но уже без родителей, – я смотрела за дверь, где сновали туда–сюда отдыхающие.

– Которая? – Габриэль живо обернулся.

– В розовом платье, – подсказала я, быстро определив, что в нежных персиковых шелках в холе разгуливают минимум две незнакомки. Габриэль засомневался, стоит ли покидать стол, но я его подначила. – Разве тебе не интересно взглянуть на нее? Заодно проверишь, не нагреется ли монета.

Другого способа выпроводить Роша, чтобы применить «Длинный язык», я не нашла. Как только он направился к двери, я потянулась к его бокалу и, спрятавшись за вазой с цветами, что украшала наш стол, быстро накапала три капли зелья. Вернув чужой фужер на место, плеснула отворот в свой. Полностью опустошив бутылочку, хотела сунуть ее за пояс, но мне помешали. Пришлось накрыть ее салфеткой.

– Разрешите пригласить вас на танец? – возле меня стоял импозантный стареющий мужчина с седым хохолком. Отказать дедушке я не посмела. Мне пришлось поставить фужер на стол, так и не сделав глоток.

Пока выводила фигуры менуэта, я видела, как вернулся Габриэль. Я старалась не упускать его из вида, но мое внимание привлекла красивая женщина, вошедшая в зал следом за ним. На ее щеках горел румянец, а к лифу розового платья был приколот тот самый бутон, который совсем недавно красовался на сюртуке Роша. Она села недалеко от нашего столика и, не стесняясь, бросала на Габриэля недвусмысленные взгляды. Что такое он с ней сделал?

Я не помню, как закончила танец. Габриэль должен был в полной мере ощутить, что я сверлю взглядом его спину, но он ни разу не посмотрел на меня. Поблагодарив седовласого кавалера изящным реверансом и попросив не провожать меня, я кинулась к нашему столу чуть ли не бегом. Так и есть, бутоньерка на лацкане Габриэля отсутствовала.

Как же мне было больно! Какой–то цветок, а меня едва не задушила ревность. Я еще не села, а уже осушила бокал с хорошей порцией отворота, и только после этого заметила, как странно на меня смотрит Рош.

– Здесь так душно, – оправдала я себя, активно обмахиваясь салфеткой. Я знала, нужно немного подождать, чтобы отворот начал действовать. Схлынет все: любовь и ревность. Появится трезвость ума.

– Ох уж эти стареющие танцоры. Знают, как вскружить девушке голову, – усмехнулся Рош и неторопливо допил свое вино. – Прогуляемся в саду? Там свежо.

– Пожалуй, – согласилась я, чувствуя, как в ушах появился шум – верный признак колдовского действия. Как же вовремя я приняла отворот! Сейчас прекратит бухать сердце, и Габриэль станет мне безразличен.

В саду действительно было хорошо. Мы шли по аллее, вдыхали аромат цветов и подставляли лицо прохладному ветру. Я ждала, когда с меня спадет влюбленность, и я перестану смотреть на Габриэля жадными глазами. Увидев беседку, я пошла по направлению к ней. «Длинный язык» требует укромного места, где нам никто не помешает вести беседу. У меня был заготовлен целый список вопросов.

– Фух! Отпустило! – вдруг сказал Рош и, задрав голову к небу, счастливо рассмеялся.

– Что отпустило? – осторожно спросила я

– Все отпустило. Голова стала ясной, а зрение острым.

Что–то пошло не по плану. «Длинный язык», наоборот, должен был отключить голову и затуманить взор. Я напряглась.

– Свежий воздух тому причина, – я осторожно подбирала слова. Еще верила, что зелье вот–вот возьмет свое.

– А мне кажется, не в свежем воздухе дело, – его глаза загадочно мерцали.

– А в чем же? – сердце ускорило ритм. Мужчина стоял слишком близко.

Рош резко притянул меня к себе. Его губы накрыли мои. Поцелуй получился глубоким и страстным. Я закрыла глаза и полностью отдалась неожиданным ощущениям. Руки Габриэля скользили по моей спине, гладили кожу шеи, не давали прервать поцелуй, обхватив мое лицо. Осмелев, скользнули к ключицам и скрылись под вырезом платья, добравшись до груди.

– Что ты делаешь?! – я отпрянула от Роша и поправила платье, которое бесстыдно сползло и обнажило мою грудь.

– А ты? – Габриэль прищурился. Он больше не выглядел расслабленным и довольным жизнью. Я видела зверя, готовящегося к прыжку. Рош полез в карман и сунул мне под нос мою же бутылочку, о которой я благополучно забыла. Увидев, как я открыла и закрыла рот, Габриэль прищурился. – Ну что? Попалась, маленькая лгунья?

– Ты не так все понял, – начала я. Но Габриэль не желал слушать мои бредни. Он схватил меня за руку и потащил в беседку, густо увитую плющом, где буквально бросил на скамью.

– Что здесь было? – произнес Рош, грозно нависнув надо мной. Я вжалась в деревянную спинку скамьи. Он потряс перед моим носом пустым флаконом.

– Я не знаю. В первый раз вижу… – в моей голове поселился туман. Я плохо соображала.

– Не надо врать. Ты пыталась опоить меня любовным приворотом, но попалась в собственные сети. Ну и каково это обжиматься с мужчиной, повинуясь колдовскому зелью? А я ведь мог зайти куда дальше, и ты не стала бы сопротивляться. Скажи спасибо, что мне не нравится пользоваться женской беззащитностью.

Его взгляд прошелся по моей груди. Я до сих пор чувствовала там его руки, поэтому, как могла, собрала в кулак слишком широкий вырез платья.

– Признавайся, что ты задумала? – он сузил глаза. Я помотала головой, с ужасом осознавая, что все пошло не так. Вопросы должна была задавать я! – Зачем тебе нужно, чтобы я был в твоей власти? И не лги. Думаешь я зря подослал к тебе старика?

До меня, наконец, дошло, откуда у седовласого такая любовь к танцам. Все было подстроено! Рош видел, как я колдовала над его фужером, и как бы я теперь ни оправдывалась, он мне не поверит. Он думает, что на меня действует зелье, которое я налила ему. А значит…

– Ты поменял бокалы?!

Вот и объяснение его «прозрения» и моего провала. Я не только не избавилась от влечения