Я вам не подарок, магистр! - Дита Терми

на полке одно единственное мыльное средство и надеюсь, что это шампунь. Мою голову этой смесью. Она пахнет хвойными растениями. Мммм… Что-то в этом запахе есть приятное. Напоминает зимний лес.

Такая прохлада… Сразу вспоминается Дэрил. И странное сочетание тепла и холода, исходящего от него. Я смущённо пытаюсь выкинуть мужчину из головы. Потому что как-то неловко про него думать, когда я тут обнажённая в его ванне стою.

Быстро закругляюсь с купанием. Этому я научилась в общежитии. Там не приветствуется занимать душ по полчаса. Да и Дэрил вскоре вернётся, он ведь тоже хотел искупаться после неприятного инцидента на занятии, а сам великодушно уступил право первенства мне.

А вот когда я оказываюсь на коврике посреди комнаты, я вдруг понимаю, что совершила одну глупость.

Мой новый принцип не задавать вопросов играет со мной злую шутку! Я не спросила Дэрила, во что мне переодеться.

А он ничего мне и не подсказал сам.

Зависаю с белым полотенцем в руках. Гляжу на грязный костюм единорога в углу ванной комнаты. Так. И что делать теперь?

Хочется верить, что всё не так страшно. Что я сейчас появлюсь со своим закономерным вопросом в спальне ректора, и он не будет глядеть на меня голодными глазами. У него же девушка есть и всё такое.

И всё-таки это будет как-то странно. Студентка в спальне преподавателя в одном полотенце на голое тело… Хм…

Но делать мне всё равно нечего. Надеюсь, что Дэрил ещё не вернулся, а я просто спрячусь в самый дальний угол и оттуда буду всё же задавать вопрос про одежду. Мне ведь положена какая-то форма? Помнится, что ректор сказал, что через пару часов всё будет готово.

Выжимаю волосы, вытираю тело, а потом закручиваюсь в это уже влажное полотенце.

Переминаюсь с ноги на ногу.

А что с грязной одеждой? Нахожу тут ещё нечто похожее на земную стиральную машинку. Открываю дверцу и заглядываю внутрь. Пусто. Но не оставлять же своё нижнее бельё, носки и кугуруми прямо на полу? Как-то это некрасиво будет.

Смущённо заталкиваю свои скромные пожитки в белый прямоугольник.

И тут только одна кнопка. А куда засыпать порошок? Хотя тут рядом нет ничего похожего на принадлежности для стирки. Разве что я могу залить всё шампунем с хвойным ароматом.

Так. И что делать?

– Надеюсь, ничего страшного не случится, если я постираю свои вещи у магистра? – задаю вопрос в тишине ванной комнаты.

Мне, естественно, никто не отвечает.

Ладно. Была ни была. Выливаю немного хвойной жидкости внутрь стиралки прямо на вещи. Нажимаю на единственную кнопку, надеясь, что сейчас тут не сработает какая-нибудь пожарная сигнализация или что-то подобное. И фух.

Внутри всё заполняется пеной. Я довольно улыбаюсь, приподнимаюсь с корточек и замираю. Потому что одежда вдруг исчезает. За дверцей пустота! Магия?

Блин, может это вообще ни разу не стиральная машинка? Я открываю дверцу и заглядываю внутрь. И тут мне в лицо вылетают клочья пены. Зажмуриваюсь, но поздно. Мыльная смесь успевает попасть мне в глаза.

Щиплет-то как!

– Ай! Вот же зараза! – взвизгиваю я от неожиданности.

Ой! Зря я рот открыла.

Пена влетает и туда. Кажется, будто я вся облеплена ею и пахну как настоящая новогодняя ёлка в квартире.

Делаю несколько шагов назад с закрытыми глазами. Нужно срочно нащупать раковину, включить кран и избавиться от жжения в глазах.

Но двигаться на ощупь в незнакомой обстановке, то ещё приключение. И та ещё фатальная ошибка! Лучше бы продолжала стоять на месте. Но уже поздно. Я что-то задеваю плечом, раздаётся тяжёлый стук об пол, я отшатываюсь и вдруг наступаю босыми пятками на что-то мягкое и немного колючее. Снова дёргаюсь от ужаса, беспомощно взмахиваю руками и лечу пятой точкой на твёрдую поверхность кафеля.

Ай! Больно как! Закусываю губу и плююсь. Потому что во рту мыльная пена!

Я нащупываю полотенце и стаскиваю его с себя, чтобы вытереть лицо. Пытаюсь хоть как-то облегчить свою участь. Поднимаюсь с места и через глаза-щёлочки смотрю на окружающую обстановку.

Уронила какой-то таз, а наступила на какие-то круглые шарики. Может, это типа морской соли? Но в любом случае, пару шариков я своей тушкой разломала, придётся это как-то Дэрилу объяснять. И порядок тут наводить…

А ещё говорить ему об испорченной машинке и пропаже моих вещей!

Одной рукой держу полотенце, другую вытягиваю и иду вперёд сквозь пенную пелену. Кажется, тут вся ванная комната пропиталась этими пузырьками! Наконец-то я у цели.

Открываю кран и тут же ошпариваюсь.

Не рассмотрела просто что крутить. Помещение заполняется теперь ещё и паром, пока я пытаюсь отрегулировать нужную температуру. А в довершение всей картины, я слышу, как дверь сзади…

Нет, не открывается. Её просто сносят с петель.

Я инстинктивно пытаюсь прикрыться полотенцем… Но из-за того, что резко ещё обернулась назад, вдруг скольжу по полу и снова лечу вниз. Полотенце достигает своей цели, а я нет. Я остаюсь в жёстком захвате мужских рук…

Глава 14. Что-то происходит

Его пальцы на моей коже опаляют меня. Сердце заходится в лихорадочном ритме. Я вся горю, умираю в его руках. Дэрил же смотрит исключительно в мои глаза. Вжимает меня в своё каменное тело.

И только пузырьки и туман вокруг нас хоть как-то прикрывают мою наготу.

Но его горячие ладони давят. Одна на лопатку, а вторая на поясницу. И эти точки соприкосновения кожи с кожей заставляют меня сходить с ума от странного чувства. Что-то дико смущающее и дико… приятное.

– Дэрил, я всё могу объяснить, – шепчу я и закусываю губу.

Не представляю с чего начать. А вообще-то хотелось бы прикрыться чем-то. Но полотенце лежит на полу. И если я сдвинусь от магистра хоть чуток, то он увидит меня всю. Сейчас ему не видны все прелести моего тела. Только часть груди и обнажённые плечи.

И это немного воодушевляет.

Иначе бы сгорела от стыда окончательно.

– Ты цела? – спрашивает магистр, вдруг без всяких на то причин переходя на «ты».

Хм… Правда в такой пикантной ситуации можно, наверное, и без этих фамильярностей. Да и я тоже опять его по имени назвала, что уж там. Оба хороши.

– Цела, – подтверждаю я. – Только глаза печёт немного.

Оказавшись в руках Дэрила, я переключилась довольно быстро на новые ощущения. Теперь даже не чувствую этой дикой боли, когда мои глаза горели от мыла.

– Это мы сейчас поправим, –