Маньяк и пигалица - Ева Адамова

не может быть! И вроде он даже и не маньяк, а просто у него явно проблемы с головой! И это не самое странное и страшное, ведь я теперь безработная... А мне работа просто необходима! Что делать-то? Нужно срочно искать другую работу, а то придётся переехать обратно к родителям, и на этом закончится моя самостоятельная жизнь. Я зашла в туалет и умыла лицо; оно у меня горело, так бывает, когда я сильно нервничаю. — Семён Петрович, кажется, я только что потеряла работу, — сказала я своему начальнику. — Это как так? — удивлённо спросил он, и Инна Леонидовна тоже в недоумении посмотрела на меня. — Я очень сильно нахамила Демиду Егоровичу, — не буду же я рассказывать то, что было на самом деле. — Но он сам в этом виноват! Я вообще не знала, что он тут главный! — Аврора, ну ты как маленькая, ей-богу. Нахамила — извинись. Да и как ты могла нахамить? Даже не могу представить, что ты могла такого сказать! — улыбается он. — И с чего ты решила, что тебя уволят? — Он сказал мне писать заявление, — с грустью сказала я. — Ох, — сказала Инна Леонидовна и приложила ладонь к груди. — Так, девочки! Без паники. Я сам с ним поговорю! Узнаю, что и как, — сказал Семён Петрович . — Думаю, что ничего уже не поделать. Я ведь сама виновата, да и сказала, что напишу заявление. Семён Петрович! Я сейчас сама к нему схожу; возможно, я просто неправильно его поняла, — я к нему схожу сама; сейчас я ему скажу, что просто так не уйду! Он сам виноват, что устроил весь этот цирк! Я должна здесь задержаться, пока не найду другую работу. Хоть мне здесь и не особо нравится, точнее, нравится, но моя работа не нравится. Хочется чего-нибудь другое попробовать делать. Я решительно пошла к нему! Сейчас я ему устрою! Всё выскажу. Первая на него нападу, а он пусть сам выкручивается. Я пришла. Секретаря нет на месте; оно и к лучшему. Я без стука открываю дверь в кабинет Демида и уверенно захожу. Демид отчего-то сильно испугался меня; выражение его лица было очень странным; мне даже показалось, что он вот-вот заплачет. Весь мой боевой настрой куда-то улетучился... Бедненький, сидит тут один и переживает; а вдруг у него что-то случилось? Я молчу и смотрю на него, а он смотрит на меня, и мы молчим. — Демид... – начала я и забыла его отчество. – Как вас там... – блин! Начало моей речи так себе. — Егорович, — сказал он таким тоненьким голосом, как будто он реально сейчас расплачется. — Что с вами? Плохо? Что-то случилось? – быстро спросила я и направилась к нему. — Аврора, мне так больно, — почти шёпотом сказал он с печальным лицом. — О, Боже! Что случилось? – у меня даже сердце сильнее забилось в тревоге. — Не могу сказать; просто иди пока, попозже зайдёшь. Не сейчас. Мне не до кого сейчас, — а сам смотрит куда-то вниз. И трогает то, что внизу. Что у него там? Подозрительно всё как-то.

— Я помогу! Я всё могу! Говорите, где болит, сейчас постараемся всё вылечить! – уверенно сказала я и направилась к нему.

Демид как-то весь сжался, застонал и придвинулся ближе к столу, наклонившись на него корпусом. Что он там прячет? — Я укололся кактусом. Вот и всё, просто очень больно; колючки у него какие-то странные, – сказал Демид и показал мне этот кактус одной рукой, который стоял у него на столе. — Ой! Это же трихоцереус; он вызывает паралич и галлюцинации, он ядовитый! – ахнула я в ужасе. У Демида сильно изменилось лицо, именно цвет лица; он стал белым. Наверное, это яд так действует; ну и больно ему, наверное. – Нужно быстро удалить иголку, а то придётся ехать в больницу! – поучительно сказала я. – Зачем ты вообще его на столе держишь; кто угодно мог бы рукой его задеть, не только ты. Демид отодвинулся от стола и отъехал на кресле. — А-а-а! Вы в своём уме? Вы совсем что ли? Маньяк! Извращенец! Да как вы смеете мне такое показывать? Сумасшедший! Это вы так всегда сидите? А я его ещё и пожалеть успела! Маньяк! – в ужасе тараторила я. Офигеть просто! Он сидит со спущенными штанами, и его хозяйство на проветривании.

— Да не ори ты! – рявкнул он. – Не привлекай внимание, замолчи! Кактус на меня упал; чего непонятного-то? На, смотри! Он весь в иголках! – и встал с кресла, придерживая брюки и своё хозяйство снизу. И я смотрю; в панике и в ужасе, но смотрю; мне же интересно... наверное.

— Но я ничего не вижу.

– Ближе посмотри! – сквозь зубы говорит он.

-Ой, – только и вышло у меня. Там реально светлые кактусовые иголки торчат; хорошо, что он не полностью мне это показывает, но всё равно всё видно.

— Помоги мне, а! Как человека тебя прошу! Вытащи их! Я сам не смог, – жалобно сказал он. И что мне делать?

— А вы как... вы зачем... – никак не могу сформулировать вопрос. – Для чего вы кактус туда прикладывали? – такие мысли у меня в голове появились, что он таким образом пытался сделать себе приятно; ну, таких же много извращенцев; я про таких читала; ведь не в каменном веке живём. БДСМ! Во! Вспомнила. — Да упал он на меня! Упал! – злобно прошипел он. – Помоги мне, – уже спокойно сказал Демид. — А давайте пойдём к врачу? Ведь если яд попадёт в кровь, неизвестно, чем это закончится для вас; будут галлюцинации, а вдруг вы вообще буйный! – предложила я. — И как ты себе это представляешь? Я должен буду идти вот так? – и он сильно прогнулся в спине назад, выпячивая на лучшее обозрение своё орудие труда в колючках. — Можем врача вызвать сюда, – снова я выдвинула идею. — Чтобы все вокруг прознали про это? Что у меня член в колючках? А давай так! Ты помогаешь мне,