Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

и раньше. Мне было бы проще, чем так. Когда я не знаю, нравится мне или нет. Я уже ничего не понимаю и просто хочу, чтобы Савелий не останавливался.

Хочу чувствовать его, я отравлена, честно. Крутой берет меня быстро, толкается, вбивается в промежность, точно поршнем. Клитор при этом натирается, у меня по телу расходятся волны какого-то животного экстаза.

Я шире раскидываю бедра, чувствую, как Савелий жадно припал к моим грудям. Как он терзает соски, прикусывает их, бьет по ним языком, это больно, но боль такая сладкая и тягучая, боже… я охмелела, я предаю сама себя. Чувствую себя какой-то самкой, которая не может сказать «нет». И не хочет, к своему стыду.

Скрипит кровать, но мы этого не слышим. Мы двигаемся, мы ненавидим друг друга, да?

Крутой берет меня как лев, трахает по-животному, без усталости, а после жестче, и теперь уже точно больно.

Растертую промежность жжет, и я шиплю, он замечает и довольно быстро кончает. Мы замираем, соединенные грехом, не ангелы, не святые.

Савелий выходит из меня, поворачивается на бок и прижимает к себе спиной. Никаких разговоров, не то сгорю от стыда, да и он, уверена, не рад, что тронул свою предательницу. Пожалуй, мы об этом забудем, ничего не было и нет. Мы уже женаты, но все еще в войне. Не более.

Я быстро засыпаю в объятиях Савелия, наконец согревшись.

Глава 24

– Алло.

– Вы там живы? Двенадцать дня уже.

Ганс, хренов контроллер.

– Живы.

– А невеста жива?

Смотрю на Воробья. Лежит на боку, одеяло сползло, открывает вид на ее спину. Она спала голой на кровати, и было охуительно прижимать ее к себе, чувствовать.

– Жива, тебе фотоотчет прислать?!

– Нет, спасибо. Я по делу.

– Говори.

– Леша. Наш маленький помощник. Он должен был прийти, но не пришел. Я звонил на домашний – не берет, мобилы нет у него. Короче, я не знаю, куда он делся. Прогуливает или заболел.

– Ребёнок, что ты хочешь от него, имеет полное право не прийти. Ганс, не морочь мне голову ерундой.

– Да, но только не Леша. Он ни разу не пропускал такую подработку! Нет, я, конечно, и без него справлюсь, но мы вроде как в ответе за малого, подкармливали его, приглядывали. Я бы сам съездил проверил, но я не знаю адреса, вы же тогда вместе с Фари у него были.

– Понял, если сегодня не явится, я завтра заскочу.

– Хорошо, да, давай так.

***

Наша брачная ночь ничего не решает. Мы ее не обсуждаем, и я корю себя за слабость. Крутой утром уехал, не сказав ни слова. Никакого прощения мне нет, и я тоже его не прощаю.

Мы ждем новостей, хотя бы чего-то, хотя с каждой минутой мне все больше кажется, что все было зря.

Проходит еще два дня, и Савелий за это время почти не появляется дома. Не знаю, что происходит, мы не разговариваем, и все как-то резко стало тихо. Он не ест дома и даже ночевать сегодня не приходит.

Вчера я случайно увидела, что у Савелия снова сбиты костяшки рук, но он ничего не ответил на это. Сделал вид, что не услышал моего вопроса, и просто ушел.

Вот какой у нас брак. Молчаливый, холодный, непонятный, хотя ощущение такое, точно мы оба стоим на мине, где одно лишнее движение спровоцирует взрыв.

Крутой не ночует дома, не берет телефон. Он с Кирой, так? Думаю, да. Она всегда была смелее меня и еще на свадьбе говорила, что заберет моего мужа. Мужа, которому я и сама-то не особо нужна.

Сегодня Савелий вернулся поздно и спал отдельно. Снова, но я не решилась выставлять ему претензии. Зачем? Что это изменит? Мы только раз после свадьбы в одной кровати спали, больше нет, а я не знаю, как мне вести себя, я замужем впервые.

По сути, он мне ничего не обещал, и наш брак можно считать фиктивным, но все равно. Улавливать от него женский запах и видеть следы помады на рубашке мне не хочется, так же как и делить его с другой. Я не простила его, но мне все равно почему-то больно.

***

Савелий

Есть новости: мы нашли Мамая. Точнее, Беркут-старший его выловил и приволок ко мне. Все. Про казино можно забыть, но это не главная проблема. Давид теперь в моих руках, но я не могу его убить сразу. Мне нужна информация, и я в процессе ее добывания.

Подвал под клубом, далеко ходить не надо, мы затягиваем Мамая сюда, и вот он уже сидит связанный на стуле, истекая с кровью.

– Давно не виделись, Давид Алексеевич.

– Сука… как вы меня нашли?! КАК?!

– Да это не я. Беркут выследил тебя, у него нюх на такой мусор, как ты.

– Отвяжи меня.

– Будешь хорошо себя вести – отвяжу.

Он только усмехается, знает, что ни хуя я не буду его ни отвязывать, ни отпускать. Он сдохнет здесь, опции “назад” не будет.

– Что тебе надо, Савелий Романович?

– Правду.

– Какую еще правду?! Ты что-то попутал, дорогой мой. Тебе недостаточно было того, что ты моего брата грохнул, так ты и за меня взялся!

– Нет, не так. Это твой брат подсадил мою малолетнюю сестру и кучу других детей на наркотики. Ты тоже этим промышлял. Семейный бизнес, да? А потом что случилось? Захотел мести – так было?

Мамай сцепляет зубы, смотрит на выход, но мы оба понимаем, что выхода для него нет. Не после трех покушений на меня как минимум.

– У меня нет времени на болтовню. Я буду задавать вопросы – ты будешь отвечать. За каждое промедление или неправду будешь получать по рылу. Я явно выразился?

– Пошел в жопу!

– В жопе как раз ты.

– Ганс, Даня, идите погуляйте.

– Помощь не нужна?

– Нет. Сам справляюсь, – отвечаю серьезно и беру в руки молоток. Фари умел пытать с ювелирным подходом, но я тоже умею. Да, не так филигранно, грубее и грязнее, но особо выбирать не приходится.

***

– Хватит… сука, хорош!

Прошло два часа. Я переломал Мамаю все пальцы, руки и ноги. Вошел даже в азарт, вспомнил молодость.

– Ну че? Созрел уже?

– Пошел на хуй! Ублюдок!

– Ясно. Ну, отдыхай. Завтра продолжим.

Толкаю его стул и выхожу из подвала. Там Гансс ждет, бросает взгляд на мои руки, все в крови по локоть.

– Ты че, убил его?

– Да не, живой, и мне надо, чтоб он таким и оставался.

– Расколол?

– Пока