Академия Высших: студенты - Марта Трапная

искали наведенные желания у обоих инициаторов. И не нашли. Они оба действовали по собственной воле. Считали, что действовали по собственной воле. И знаете, что я думаю? – он сделал паузу и внимательно посмотрел на каждого куратора. – Я думаю, мы плохо искали. Таких случайностей не бывает. В одно время. Сделать одно и то же. Без связи между инициаторами или внешнего руководства это невозможно. А связи между ними быть не должно. Правда ведь, Констанция Мауриция? Ты же внушила своему подопечному мысль о гибели его подружки?

– Я думала, что да. Но сейчас сомневаюсь. Она прислала ему подарок.

– Из филиала? – ахнула Беата. – Талантливая девочка, если изобрела способ дотянуться до своего мальчика. Впрочем, к такому мальчику и я бы тянулась всеми руками и ногами.

– Что ж это за мальчик такой, что некоторые его даже на руках носят? – рассмеялся Джон. – Сходить, что ли, посмотреть? Где ты его заперла, Констанс, в каком боксе?

– Не из филиала, – сухо ответила Констанция Мауриция, обращаясь к Беате. – Она местная, но с окраин. Отправила обычной службой почтовой доставки во время транзита в первый филиал. Мы же не могли ее переместить напрямую! Кто знал, что она решит послать подарок своему ненаглядному Мурасаки?! И теперь я думаю, может быть, это не просто подарок? Может быть, это возможность установить связь?

– И что же это за подарок? – подался вперед Истебан. – Хрустальный шар? Мнемокристалы? Что?

Констанция вздохнула.

– Нет, Истебан. Это одежда.

– Ерунда какая-то, – усмехнулась Алия.

– Я тоже так думала, – кивнула Констанция. – Но… декан прав. Такие события не могут быть совпадениями.

– Я ставлю на внешнего координатора, – сказал Бертран.

– Я тоже, – кивнул декан. – И нам надо выяснить, кто бы это мог быть. Но на всякий случай стоит проверить и одежду. Тем более, пока этот мальчик лежит запертым в боксе, – Декан посмотрел на Констанцию Маурицию. – Но мне не нравится, что у тебя все меньше и меньше контроля над ситуацией. Это все твои ученики, между прочим.

– Может быть, потому что они слишком хорошо учатся? – ядовито спросила Констанция.

– Или слишком плохо, Констанция, потому что у меня теперь ко всем вам вопрос. Особенно к Констанции, Беате и Алие. Как так получилось, что деструкторы захотели что-то починить, а не разрушить?

– Ты серьезно? – подняла брови Беата. – Нормальное желание деструктора сделать не так, как сейчас. Сделать наоборот. Вот они и делали.

– И любопытство, декан, – добавила Алия. – Ты забываешь, что это человеческие дети. Любопытство у них на уровне инстинктов, иначе мы не могли бы их обучать и развивать. Они нашли непонятные штуковины на улице, решили выяснить, что это такое… и начали исследовать всеми доступными им методами. Были бы дети попроще, использовали бы методы попроще. А у нас сложные дети – значит, и методы у них были чуть посложнее, чем бросить камень или облить водой.

– Это удобное объяснение, – согласился декан, – но знаешь, на что оно похоже? На предлог, чтобы закрыть глаза и успокоиться. Я уже сказал, что поверю в совпадение только если мы проверим все остальные версии и убедимся, что они несостоятельны, – декан повернулся к Алие. – Ты смогла посчитать то, о чем я тебя просил?

Алия кивнула.

– Так сколько у нас есть времени?

– Время, декан, понятие очень относительное, – сказала Алия. – Я считала разными способами. В самом худшем случае сигнал дойдет до могильников… через шесть лет. Через наших шесть лет, – уточнила она.

– А в лучшем?

– Десять лет.

– Неплохо, – кивнул декан. Его глаза оживились.

– А ты не ошиблась? – спросил Истебан.

– Пересчитай сам, – высокомерно ответила Алия. – Я уверена в своих расчетах.

– Никто не считает лучше Алии, Истебан, – добавила Констанция.

Несколько минут все молчали, обдумывая новость. Шесть лет – это много. Это очень много. Но это не бесконечно.

– Не радуйтесь. Останавливаться нельзя, – сказал декан. – Мы должны выяснить, кто за этим стоит. Я вам переслал все, что я забрал с первого филиала. Им я тоже передам ваши данные. Просмотрите всю информацию, каждый. Мы что-то упускаем из вида.

– И нам надо поставить охрану вокруг печатей, – добавил вдруг Бертран, – чтобы больше не было никаких сюрпризов. Надежную охрану.

– А вот это важный вопрос, кстати, и о нем я чуть не забыл, – декан осмотрел кураторов. – Кто в прошлый раз выставлял охрану?

– Мы, – ответила Констанция. – Все мы.

– И студенты играючи справились с ней, – сказал декан. – Так не годится.

– Или мы потеряли силу, – вдруг сказала Беата, – или мы вырастили студентов сильнее себя. Что, в принципе, одно и то же. В смысле, вывод один и тот же. Наши старые методы против них не работают. Надо искать что-то другое.

– Вряд ли эти студенты сильнее нас, – возразил Бертран. – Я видел эту девочку. Девочка как девочка. Никакого впечатления на меня она не произвела.

– На меня тоже, – согласился декан.

– Но эта девочка, – вмешалась Констанция Мауриция, – снесла кусок внешней стены в первом филиале и играючи ходит по закрытым лабиринтам. Мне жаловалась Эвелина. Я думала, у них там просто все… немного в беспорядке. Но когда она нашла печать в Закрытом саду, – Констанция Мауриция вздохнула, – дело скорее всего, в девочке. Декан, вы же с ней контактировали. Что с ней?

Декан задумался.

– Ничего особенного. Она определенно деструктор. Определенно, она выросла на принципах второго филиала, ей тяжело дается подчинение строгим правилам первого. Но ничего особенного.

– Может быть, – вкрадчиво сказала Констанция Мауриция, – вам стоит взять ее под ментальный контроль?

– Это перебор, – возмутился Джон. – И что, декан будет ее с утра до вечера водить на поводке?

Констанция нежно улыбнулась Джону.

– А ты знаешь другие способы контролировать ее сейчас? Если да, мы все ждем твоих предложений.

– Почему я должен думать? Она в первом филиале, пусть ее куратор