Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Ты тоже.

— Нет, в нашем случае плохая всегда буду я.

Он глубоко вздыхает, сжимая мои руки.

— Стекло задела кость запястья, — дрожит его голос. — На этот раз это не было прихотью, она действительно хотела покончить с собой.

Я не знаю, как его утешить.

— Хуже всего то, что я все равно ее потерял... — Плач не дает ему закончить. — Я потерял ее, потому что теперь она просто психически больная, которая не может сделать два шага без присмотра.

— Я искренне надеюсь, что она выберется из этого.

— Моя талантливая сестра теперь сумасшедшая, которая даже не знает, как ее зовут.

Вина снова ложится на меня, когда я вспоминаю, какой она была. Независимо от того, были ли у нее проблемы со мной, никто не заслуживает такого конца.

— Братт, я... Я отдала бы все, чтобы исправить это, — признаюсь я. — Если бы у меня было одно желание, я бы попросила положить конец твоим страданиям.

— Пойдем, — уверенно предлагает он. — Ты хотела уехать, мы уедем далеко, только мы вдвоем. Исцели меня своим присутствием.

Я целую его в кончик носа.

— Как я могу исцелить раны другого, если не могу исцелить свои?

— Мы можем быть счастливы, я могу защитить тебя, я могу...

— Старую Рэйчел — да, эту — нет.

— Позволь мне попробовать...

— Я зависима, — выпаливаю я. — Больно признавать, но это правда. Я зависима от HACOC, я не в порядке и не буду в порядке еще долго.

Он опускает лицо, поникший.

— Если не со мной, то с ним. Шанс, который ты отказываешь мне, ты дашь тому, кого, как ты думаешь, любишь.

Он отстраняется.

— А где же мы, страдающие? Жертвы трагедии? Потому что он наверняка увезет тебя в какое-нибудь укромное место, будет ждать, пока ты поправишься, станет твоим героем, и ты полюбишь его еще больше, чем любишь сейчас, а мы с сестрой останемся здесь и будем смотреть, как они счастливы. Мы останемся зрителями прекрасной истории любви, которая закончится слезами и изменами.

— Братт...

— Дай мне закончить, — перебивает он меня. — Я люблю тебя, Рэйчел. Любовь не эгоистична, и я клянусь, что не имел бы ничего против уйти, если бы был уверен, что это сделает тебя счастливой, если бы был уверен, что это не будет мимолетным. Я уехал бы далеко, если бы знал, что он даст тебе всю любовь и ласку, которых ты заслуживаешь, но, к сожалению, он не даст тебе ничего из этого. На мгновение я поверил, что он сделает это, когда он перевернул все, чтобы найти тебя. Я усомнилась в своих обвинениях и даже подумал, что ты ему действительно дорога, пока не увидел его с Анджелой за день до спасения. Пока одни готовились, чтобы не подвести, он позволял другой сосать свой член.

Я игнорирую колющую боль в груди, от стольких событий я забыла, что он с ней, и злюсь на себя. Было очевидно, что мои воспоминания были не более чем абсурдными галлюцинациями.

— Он никогда не сделает тебя счастливой. Посмотри на мою сестру, посмотри на меня... Мы любили его, а он превратил нашу жизнь в ад. — Достань телефон. Посмотри своими глазами.

— Нет, я не в состоянии...

— Убедись сама и выкинь это из головы.

Он открывает галерею фотографий.

— Если бы он любил меня, он бы так не поступил. — Включи видео. Качество не очень хорошее, но можно разглядеть, как они ласкают друг друга.

Я узнаю их обоих.

— Он не может жить с одной женщиной, и ты должна это понять.

Телефон в мгновение ока исчезает, разбившись о стену, и когда я хочу встать, Братта уже прижали к столу.

— Я сыт по горло твоим вмешательством! — кричит раздраженный Кристофер. — Это последний раз, когда я тебе прощаю, в следующий раз я тебя убью!

— Тебе тяжело, что я показываю всем, кто ты на самом деле?

Он разбивает ему нос кулаком.

— Сукин сын! — плюет Братт. — Ты не можешь защитить себя иначе, как выпустив из себя всю свою гниль!

— Оставь его! — Я беру Кристофера за руку, чтобы он отпустил его. — Не делай ему больно!

Братт пытается вырваться, но тот не отпускает его, хватает за шею и прижимает к стене.

— Зависть. — Он душит его.

— Кристофер!

— Мое дерьмовое поведение достигло большего, чем твоя роль, придурок!

— Отпусти его!

У меня нет сил оттащить его, солдаты открывают дверь и...

— Разнимите их! — приказываю я, и они оттаскивают Кристофера от Братта.

— Это тот зверь, которого ты так любишь? — шепчет капитан, лежа на полу.

— Не провоцируй его.

— Убирайся отсюда, — гонит его полковник.

— Я не оставлю ее с тобой.

Он отказывается, и Кристофер в конце концов вытаскивает его силой, сбивая солдат.

— Сэр, суд... — пытаются сказать ему, но он не слушает.

— Все выйти. — Он выгоняет всех. — Ничего не начнется, пока я не скажу.

Он выбивает дверь и глубоко вздыхает, прежде чем повернуться ко мне. Я отступаю, когда его рука приближается к моей щеке и фокусируется на моих глазах, разжигая огонь, который мне так трудно контролировать.

Я не могу описать все, что передает мне его серый взгляд. Как будто ему недостаточно просто смотреть на меня, как будто ему нужно прикоснуться ко мне, обнять меня и прижать к себе, заставляя слушать биение его сердца, и он так и делает. Тысячи эмоций захлестывают меня, подтверждая, что его объятия — это безопасное место, которое уже несколько месяцев я считаю своим любимым. Паника парализует меня, тошнота возвращается, а с ней и недомогание, и поэтому я отстраняюсь.

— Суд. — Я отдаляюсь.

— Ты не обязана идти, если не хочешь.

Он сокращает расстояние между нами.

— Нет. — Я снова отступаю. — Не подходи ко мне.

— Почему? — Он берет меня за плечи и прижимает к столу. — Я ждал этого несколько дней.

Я отталкиваю его.

— Сабрина в больнице, тебе не следует здесь быть. Она нуждается в тебе больше, чем я.

— Мне плевать на Сабрину, — признается он. — Я не искал тебя несколько недель, чтобы ты теперь сказала мне бежать в объятия этой проклятой сумасшедшей.

— Она такая из-за нас.

— Нет, она такая, потому что она ненормальная маньячка...

— Она любит тебя.

— Мне плевать. — Он проводит рукой по волосам. — Мне плевать, что она сошла с ума, мне плевать, что Братт страдает, и мне плевать, что его сестра — дура, неспособная превзойти меня. По мне, они могут повеситься на веревке одновременно.

Я смотрю на