Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я предупреждала тебя, тысячу раз умоляла держаться подальше от Морганов, — упрекает она меня.

Я держу слова при себе.

— Посмотри на себя. — Отойди. — Мы — отражение любви, которую получаем, Рэйчел. Теперь я понимаю, почему в твоей жизни столько несчастий. Нельзя расти на токсичных отношениях, потому что Кристофер Морган — это токсичный человек. Он и его отец — просто свиньи, которые любят давить женщин, — продолжает она. — Я знаю это, потому что видела своими глазами, я была свидетелем, я видела, как Сара страдала из-за несчастного, который никогда не давал ей того места, которого она заслуживала.

Она направляется к двери. Она такая, упрямая, особенно когда права.

— Я поговорила с твоим отцом. — Она поворачивается ко мне, прежде чем переступить порог. — Операция, развернутая Браттом, отпугнула людей, которые следили за твоими сестрами, и их везут в штаб.

Она уходит, хлопнув дверью, и я сажусь с покрасневшим лицом, позволяя времени идти. Думаю, от долгого плача слезы когда-нибудь закончатся.

— Лейтенант, — сообщают через полчаса, — суд будет через два часа, и вам дали час, чтобы поговорить с близкими.

Душ не уменьшает отвращение, которое я испытываю к себе. Я обрабатываю раны: рана на ноге почти зажила, рана на ребрах — не так хорошо, но утешает то, что рано или поздно они затянутся полностью. Надеюсь, раны души тоже заживут. Я одеваюсь. Когда меня похитили, я так мечтала оказаться здесь, а теперь спрашиваю себя: — Зачем? Чтобы вспомнить весь тот вред, который я причинила?. — Мое стремление к свободе привело лишь к тому, что под угрозой оказались жизни невинных людей.

Я собираю волосы и разглаживаю складки на платье руками. Вскоре за мной приходят, и луч надежды загорается, когда я вижу своих коллег в зале.

— Райчил! — Луиза бежит и бросается мне в объятия. — О, дорогая, я так тебя люблю...

Она плачет у меня на плече.

— Я так боялась, — рыдает она.

— Я в порядке. — Я отталкиваю ее.

— Не ври мне. — Она берет мое лицо в ладони. — Мы обе знаем, что ты не в порядке.

Я вынуждаю себя улыбнуться.

— Я свободна, и это главное.

Она снова обнимает меня.

Лайла, Бренда, Саймон, Патрик, Александра, Скотт, Алан, Анджела и Ирина заполняют комнату.

Все, кроме Бренды, одеты в форму FBI. Они выстраиваются в ряд передо мной и обнимают меня по очереди.

— Не уезжай больше, — просит меня Лайла со слезами на глазах. — И забудь про подпольные миссии.

Бренда берет меня за руку.

— На мгновение я подумала, что...

— Со мной ничего не случилось. — Я поглаживаю ее живот. — Я в порядке.

Они засыпают меня объятиями и вопросами, а Патрик кратко рассказывает мне о текущей ситуации. Итальянцы установили периметр наблюдения, наверное, хотели шантажировать меня, чтобы я сдалась.

— Мы поймаем его, — говорит Лайла. — Теперь это цель всех нас.

— Это нелегкая задача.

— Мы не боимся его, — уверяет Анжела. — Тебе не о чем беспокоиться, единственное, что должно тебя волноваться, — это твое выздоровление.

— Мы должны дождаться решения суда.

— Они вынесут решение в твою пользу, — ободряет меня Скотт. — Доказано, что ты всего лишь еще одна жертва.

— Кристофер будет через пару минут, — говорит Патрик, и все замолкают. — Это будет плюсом для тебя на суде.

Анжела гладит меня по руке.

— Ваш отец и сестры здесь, — сообщает один из кадетов.

— Выйди, — приказывает Саймон. — Тебе нужно побыть с семьей.

— Увидимся на суде. — Лайла целует меня в лоб. — С этого момента будут только хорошие новости.

Я бы хотела иметь хотя бы четверть ее оптимизма. Я остаюсь стоять, уставившись на дверь, когда они уходят.

Сэм появляется первой, на мгновение я забываю обо всем и бегу к ней, крепко обнимая ее; Эмма входит следом и я обнимаю ее тоже, благодарная за то, что они в безопасности.

Я бы себе не простила, если бы с ними что-нибудь случилось, и не смогла бы жить, зная, что из-за меня они пострадали.

— Вы в порядке? — Я стараюсь, чтобы они не видели, как я плачу.

— Мы в порядке. — Они не перестают обнимать меня. — А ты? Мы очень испугались...

— Теперь нечего бояться.

— Мы поедем домой, правда? — спрашивает Эмма. — Папа принимает все необходимые меры.

Я вытираю слезы, возвращение домой будет абсолютным счастьем.

— Рэйчел! — Появляется мой папа.

Эмма и Сэм отступают, чтобы я могла подойти к нему, он обнимает меня, и я чувствую, как будто меня склеили по кусочкам. Неважно, сколько тебе лет и насколько ты несчастен, объятия родителей всегда будут лучшим утешением.

Он покрывает мое лицо поцелуями, прижимая меня к своей груди.

— Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю...

— И я тебя. — Я беру его лицо в ладони.

Он выглядит уставшим, как и мама.

— Прости, столько всего произошло, что...

— Неважно, ты здесь, а остальной мир может пойти к черту, если ему хочется.

— Теперь все будет хорошо. — Сэм поглаживает меня по спине.

Я хотела бы сказать, что да, все будет хорошо, все будет как раньше, и у нас будет спокойная жизнь, но я знаю, что это далеко не так.

— Суд через полчаса, английский Совет подготовил защиту. С тобой разговаривали?

— Да. — Я глажу его лицо костяшками пальцев. — Мне все рассказали.

Братт появляется в дверном проеме.

— Мне нужно привести себя в порядок к суду. — Папа отстраняется. — Увидимся через пару минут, ладно?

Я целую его в щеку, прежде чем обнять сестер.

— Идите, — подбадриваю я их.

Братт остается прислонившись к двери, он выглядит так, будто потерял всякую волю к жизни.

Я подхожу к нему и крепко обнимаю его, ему сейчас очень тяжело, и он один из тех, кого это коснулось больше всего.

— Спасибо, — шепчу я ему на ухо. — Спасибо, что вовремя вмешался.

— Без них ты была бы неполноценной.

Я целую его в щеку и расставляю стулья, чтобы мы могли сесть.

— Я не хочу спрашивать, как у тебя дела, потому что знаю ответ, — говорю я.

— Моя жизнь — полное дерьмо.

Я замолчала.

— Я думал, что у меня идеальная жизнь, а в один момент я превратился в это: в развалину на личном, профессиональном и семейном фронтах.

— Не говори так...

— Это то, что я есть, я почти потерял тебя, моя мать ненавидит меня, а моя сестра уже несколько месяцев пытается покончить с собой. Какой идиот не замечает такого важного?

— Это не твоя вина, если и есть кто-то виноват, то это я. Это я ранила тебя и разрушила брак твоей сестры. Ты не имеешь права чувствовать