Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

— Бальтазар охотится на всех нас, — сказал он. — А ты попусту тратишь время.

Он снова схватил меня за руку, стиснув её словно железными тисками.

— Отнеси клинок Зампе. Потом найди Малика. Отдай ему дневник. Он единственный, кто способен остановить то, что грядёт. Он — наша последняя надежда. Ради всего святого, Алина, сделай это как можно скорее. Иначе всё, что мы знаем, будет потеряно.

ГЛАВА 42

АЛИНА

В ослепительной вспышке я оказалась на залитых солнцем мощёных улицах Италии 1582 года.

Мир вокруг взорвался красками и движением — слишком яркий, слишком живой. Воздух был пропитан ароматом свежего хлеба, доносившимся из ближайших печей, сладким и соблазнительным словно зов сирены. Люди деловито сновали по узким улочкам, их голоса сливались в далёкий хор. Тёплый ветер ласкал кожу, но боль в груди оставалась ледяной.

Именно здесь я впервые встретила Бальтазара.

От воспоминаний меня пробрала дрожь, а следом нахлынула такая мучительная тоска, что ноги едва не подкосились. Это желание жгло меня. Обжигающее и жестокое. Я не чувствовала ничего подобного с того самого момента, как покинула его. Ни одно чужое прикосновение не могло разжечь во мне тот огонь, который разжигал он. Но с этим голодом переплеталось нечто куда более мрачное — ужас.

Я предала его самым страшным из возможных способов.

Я впустила в свою постель другого мужчину — Рауля. И сбежала от Бальтазара без единого предупреждения, оставив его наедине с яростью. Он предельно ясно дал мне понять: если я когда-нибудь отдамся другому, его месть будет быстрой и беспощадной.

Даже теперь, несмотря на эту угрозу, я изнывала от желания быть с ним. Жаждала безумия, опасности. Но мне пришлось похоронить эту жажду.

Теперь речь шла уже не о нём. Мне нужно было найти Джованни Зампу.

И тут словно яд в свежую рану в сознание ворвался образ Скарлетт.

Его Скарлетт.

Женщина, которая носила под сердцем его ребёнка, пока он требовал от меня преданности. Верности.

Ярость вскипела внутри — ослепительно-белая, обжигающая.

Он устанавливал правила, которым сам никогда не следовал. А расплачивалась за них я.

Я заставила себя идти дальше, пробираясь сквозь толпу. Я помнила, где когда-то жил синьор Зампа. Но оставался ли он там до сих пор? Был ли он вообще ещё жив?

Я шла мимо пекарен, рыночных прилавков и домов из выгоревшего на солнце камня. Узкие переулки словно артерии пронизывали городок, и я заглядывала в каждый с нарастающей тревогой.

И тут — я увидела его.

Вдалеке стоял мужчина — высокий, невозмутимый, с тёмными волосами и той властной осанкой, которую я слишком хорошо помнила.

Это должен был быть он.

По какой-то прихоти судьбы — или благодаря божественному вмешательству — я нашла Джованни Зампу.

Он был высоким и худощавым, с длинной бородой, тронутой серебром, и пронзительным взглядом. Края его плаща обтрепались, ткань истончилась от времени, но держался он с тихим достоинством. Он стоял на площади, настороженно оглядывая улицы, словно ожидал появления кого-то — или чего-то.

Неужели он ждал меня? Неужели каким-то образом знал?

Когда я шагнула вперёд, его взгляд тут же остановился на мне. Глаза расширились, челюсть отвисла, и на мгновение он выглядел так, словно увидел призрака.

— Алина? — прошептал он голосом, сухим и ломким словно старый пергамент.

— Да… да, синьор Зампа.

Он уставился на меня, и у него перехватило дыхание.

— Это действительно ты? — Его голос дрогнул от неверия, он прищурился, внимательно всматриваясь в каждую черту моего лица.

— Это я, — тихо ответила я. — Мне нужна ваша помощь.

— Что может предложить тебе такой старик, как я? — спросил он, хотя теперь его голос звучал мягче, с любопытством и почти благоговением. Годы согнули его спину, но глаза по-прежнему оставались острыми и пытливо всматривались в мои, ища ответы.

Я шагнула ближе, руки дрожали.

— Бальтазар охотится на меня. Я нашла кинжал Солнца.

Зампа резко втянул воздух, и всё его поведение мгновенно изменилось. Он быстро огляделся по сторонам.

— Не здесь, — тихо произнёс он. — Мы не должны говорить об этом на людях.

Не дожидаясь моего ответа, он взял меня под локоть и увёл с улицы в тихий переулок, который вывел нас к спрятанной в полумраке неприметной таверне.

Внутри стоял густой влажный дым, смешанный с запахами горящих трав и старого дерева. Свет пробивался сквозь полуприкрытые ставни, рассекая помещение длинными золотыми полосами. Дымка плясала в лучах словно запертые в воздухе духи.

Здесь было душно, тесно, гнетуще.

И всё же… знакомо. Опьяняюще.

Это напоминало мне о нём. О Бальтазаре. О наших ночах, наполненных тайнами, произнесёнными шёпотом, и запретным жаром.

О тех временах, когда он ещё смотрел на меня так, словно я была для него целым миром.

Но тот мир разбился вдребезги. А я теперь была выкована из его осколков.

Синьор Зампа крепко держал меня за руку и с неожиданной поспешностью вёл через таверну. Вокруг тихо гудели разговоры, то и дело прерываемые смехом и звоном стаканов о деревянные столы.

Мы лавировали между тесно расставленными столами, ловя на себе несколько любопытных взглядов, пока наконец Зампа не остановился и жестом предложил мне сесть напротив него за свободный столик, спрятанный в тёмном углу.

Я опустилась на стул, не зная, что сказать, от напряжения спина словно окаменела. Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но Зампа приложил палец к губам. Ещё не время.

Я подчинилась.

Через несколько мгновений к нам подошёл коренастый трактирщик, одетый в шерстяную тунику до колен, чулки и потёртые кожаные башмаки. Он слегка прихрамывал, отчего шаги его были неровными.

— Что будете, синьор Зампа? — спросил он, вытирая руки о заляпанный фартук.

— Две кружки медовухи, будьте добры.

Мужчина кивнул и заковылял прочь, шаркая башмаками по деревянному полу.

— Подожди, — пробормотал Зампа едва слышно, — пока он не вернётся.

Когда трактирщик появился вновь, он с глухим стуком поставил кружки на стол. Зампа достал несколько монет и молча бросил их ему. Мужчина хмыкнул, кивнул и, прихрамывая, удалился, оставив нас в тихом пузыре уединения.

Мы подняли кружки. Медовуха оказалась сладкой, её тепло разлилось по груди. Пересохшее горло с благодарностью приняло напиток.

Зампа поставил кружку на стол и наклонился вперёд. Его голос понизился до шёпота — тихого, серьёзного, сдержанного.

— Ты говоришь, Бальтазар пытается тебя убить?

Хилого старика, за которым я шла по мощёной улице, больше не было.

Теперь на его месте сидел совершенно другой человек — плечи расправлены, взгляд заострился, а